Из всего того, что услышала вчера Эллен, она поняла, что ей пора покидать остров. Свое задание она выполнила. Нильсу же, похоже, совсем на нее наплевать. Она потыкала носком мешанину из водорослей, ракушек и дохлых крабиков. «Не отвечает на письма?» — вспомнился ей насмешливый голос Иона. И эта ухмылка… Она и раньше у него ее видела. По утрам, когда он сидел на скамейке у чумной больницы, или ковылял по газону, или еще где-то, откуда ему был виден лодочный ангар…
Эллен прекратила теребить морской мусор и посмотрела на море. Вдруг ей стал ясен смысл его улыбки.
Она поднялась по тропинке наверх и быстро пошла к карантинной станции и дальше, к домику фру Ланге.
Когда она постучалась в мансарду Иона, никто не ответил. Эллен открыла дверь и вошла. Его там не было. Девушка быстро перерыла ящики его бюро, поискала на книжных полках и в других возможных тайниках. Под кроватью обнаружился изрядный запас спиртного, но ее это не интересовало.
Покинув домик, Эллен пошла к утесам на краю острова. Ветер рвал ее одежду. Пришлось идти, наклонившись вперед, и ступать аккуратно, чтобы не поскользнуться на влажных утесах или не провалиться в лужицы, покрытые зелеными водорослями. Наконец она нашла куст боярышника, обрамлявший ущелье с садом Иона. Внизу качалась одинокая роза, все остальное завяло.
Эллен спустилась в глубь пещеры, подняла камни, удерживавшие брезент на месте, и отогнула его. Металлическая коробка лежала там же, где она нашла ее в прошлый раз. А внутри, вместе с прядью волос и куском мыла, лежали ее письма Нильсу. Они покоробились от влаги, но открыты не были.
— Шаришь в моих вещах?
Эллен подняла голову. Наверху стоял Ион и смотрел на нее. Он, видимо, шел за ней на расстоянии.
— Мерзавец, ты взял мои письма! — крикнула Эллен, помахав связкой. — Ты украл их из почтовой сумки, и их так и не отправили!
В следующую секунду Ион уже спускался вниз, в пещеру. Она никогда раньше не видела, чтобы он двигался так быстро. Последний участок молодой человек проехал по камням полусидя — и сразу же набросился на Эллен. Одной рукой схватил ее за запястье, а другой вырвал письма и засунул к себе в карман куртки. Затем взял коробку со странными предметами и положил в другой карман. Глаза его почернели.
— Идиот проклятый! — кричала Эллен, схватив его за куртку и пытаясь забрать письма. — Ты думал, это любовные послания? Ревновал? Если б ты их прочитал, то понял бы, что в них нет ни слова о любви.
— Плевать мне на твои любовные письма, — огрызнулся Ион.
Он с силой оттолкнул Эллен в сторону, положил брезент на место и накрыл камнями. Затем стал вылезать наверх. Девушка полезла за ним.
— Отдай мои письма! — крикнула она.
Не обращая на нее внимания, Ион быстро захромал по дороге через утесы. Эллен шла рядом.
— Отдай письма, говорю тебе! — Ее голос заглушал ветер.
Поднявшись повыше, Ион вынул конверты и начал рвать их, один за другим; порывы ветра уносили мелкие кусочки бумаги.
— Да, я взял письма, — крикнул он, — но не читал их. Я чужую почту не читаю. Какая-то порядочность у меня еще осталась. В отличие от тебя, рывшейся в чужих вещах…
Он тащился дальше к морю. Эллен шла следом.
— Сволочь ты, сволочь! — орала она. — Твоя мать посылает меня наверх с подносом к тому мерзавцу, а ты и не возражаешь!
Ион промолчал.
— Что это за странные штуки в коробочке? — Она показала на его карман.
— Не твое дело.
— Прядь волос? От Мэрты?
Он снова ничего не ответил — только шел быстро как мог, пыхтя от напряжения.
— А кусок мыла? Им мылась Мэрта?
Ион обернулся и дал ей пощечину, так что ее голова запрокинулась назад и она споткнулась. Затем вынул коробочку из кармана и зашвырнул далеко в воду.
— Если не заткнешься, полетишь туда же, — произнес он.
И, повернувшись к ней спиной, зашагал домой так быстро, как только позволяла его хромота.
Эллен шла в нескольких метрах позади, сбитая с толку, приложив ладонь к горящей щеке. Это была первая в ее жизни пощечина, и оторопь, охватившая девушку, была едва ли не сильнее, чем сама боль.
Когда они подошли к домикам персонала, Ион свернул к себе, хлопнув входной дверью. А Эллен направилась в столовую и сразу пошла к фру Ланге. Та, подбоченившись, помешивала что-то в огромном котле. Старуха Сабина сидела у стены.
— Я больше не хочу быть прислугой на кухне, — сказала Эллен. — Я увольняюсь.
Сабина издала сухой смешок.
— Только послушайте! — пропищала она. — Она хочет обратно в город! Я же говорила…
Фру Ланге обернулась.
— Не хочешь быть прислугой на кухне? — удивленно повторила она. — Но ты и так уже не прислуга. Ты работаешь на шефа.
Сабина на своем стуле согнулась пополам от визгливого громкого смеха.
Эллен не обращала на нее внимания.
— Неважно, как я называюсь, — ответила она. — Я увольняюсь. Прямо сейчас. Когда Артур поедет завтра утром в город, я уеду с ним.
Фру Ланге посмотрела на нее долгим изучающим взглядом.
— Слишком поздно это пришло тебе в голову… — Она снова принялась за помешивание. — Сабина может дать тебе приложить что-нибудь к щеке, а ходить с подносом наверх теперь будет Катрин. Он сам так приказал. Если тебя это волнует.
