Васил-эфенди встретил высокого гостя земным поклоном, а потом на ломаном турецком повторил то, что говорил на допросе. Никто из поваров и их помощников в его лавку не заходил, да и вообще в последнее время крысиного яда покупают меньше, потому что меньше стало крыс на улицах и в домах – не сравнить с тем, что было в первые дни чумы; к тому же городские власти бесплатно рассыпают отраву по улицам. Теперь приобрести крысиный яд в больших количествах проще в управе. Каждый раз, когда доктор Нури, продолжавший осматривать лавку, приглядывался или принюхивался к порошкам и разноцветным пряностям в мешках, коробках и жестянках, к банкам с травами и духовитыми корешками, Васил-эфенди прерывал свой рассказ и пояснял, что есть что: горчица, жасмин, корень ревеня, хна, кока, мята, магалебская вишня, мытник[110], корица. Показал он также, где хранится мешок с мышьяком, и присовокупил, что к ядовитым веществам никого не подпускает, а когда нужно приготовить какое-либо снадобье по рецепту, всегда лично присутствует в лавке. В Измире был такой случай: один актар рассказал своему подмастерью, как готовить такое-то лекарство, дал ему рецепт, а сам остался дома. Так подмастерье – по ошибке – взял три дирхема[111] белого порошка из банки не в левом углу лавки, а в правом, и больной в результате умер. Васил-эфенди знал эту историю, поскольку лавка его партнера, который присылал ему пароходами «Мессажери» из Измира суджук[112], находилась на одной улице с той лавкой. На всем Мингере измирский суджук можно было купить только у Васила-эфенди.
Затем зелейник решил приготовить для доктора Нури одно снадобье. Сначала взял восемь чернильных орешков[113] и один срез имбиря, покрошил и смешал. Потом добавил к этой смеси можжевеловый деготь, а также толченый каленый горох (сначала дав гостю их понюхать) и истолок до состояния пасты. А после вооружился специальной формочкой и, погружая ее в эту пасту, словно ложку, начал формовать пилюли. Закончив, с гордым видом сказал: «При поносе надо выпить одну штучку на пустой желудок, и сразу как рукой снимет!»
Такие же мешки с красящими веществами, необжаренными кофейными зернами, сахаром и специями доктор Нури увидел и в двух других зелейных лавках. Над входом в лавку Васила в качестве опознавательного знака для неграмотных покупателей было повешено страусиное яйцо. У другой лавки, тоже на Старом рынке, вывеской служил маленький макет Арабского маяка, а у третьей, в Вавле, – огромные ножницы. В этих двух маленьких лавках тоже наибольшим спросом пользовались пилюли от кашля и геморроя, слабительное, мази для заживления ран и от ревматизма и лекарства от боли в желудке. Доктор Нури отметил, что там продавались также некоторые вещества и лекарственные средства (такие, как горькоминдальная вода, черный можжевельник, морозник и дурман обыкновенный), про которые говорил ему аптекарь Никифорос и которые под нажимом владельцев аптек актарам запретили продавать в Стамбуле. Доктор Нури не сомневался, что эти сведения помогут найти злоумышленников, покусившихся на жизнь стамбульских врачей. Попутно он отмечал и всякое другое. Например, что смесь от боли в желудке готовят из ромашки, фенхеля, аниса и черного тмина. Тот актар, что повесил над дверью своей лавки огромные ножницы, рассказал доктору Нури, что его мазь из серы, воска, оливкового масла и розовых лепестков пользуется большим спросом, в том числе и у шейхов, продающих намоленные бумажки и амулеты от чумы, и вручил ему бутылочку чудодейственного средства.
Пакизе-султан захотела было, пусть только смеха ради, воспользоваться каким-нибудь из снадобий, подаренных мужу, но тот не разрешил. После недолгих препирательств бутылочки убрали с глаз долой. Однако обходить зелейные лавки доктор Нури не перестал.
После того как на пароходе «Одийитис», отбывшем в Афины до объявления карантина, скончался пассажир, в греческой прессе начался переполох. Затем и западные газеты стали писать, что Османская империя не смогла остановить эпидемию чумы, надвигающуюся из Китая и Индии на Европу через Хиджаз и Суэцкий канал, и теперь эту задачу предстоит взять на себя Западу. Парижские «Пти журналь» и «Пти паризьен», а также лондонская «Дейли телеграф» снова припомнили известную фразу о «больном человеке Европы». Все корабли, побывавшие в Арказе, получили в западных портах статус идущих под желтым флагом, а их пассажиров обязали выдерживать не менее десяти дней карантина.
Во всех этих мерах, помимо прочего, читалось желание наказать турок. Великие западные державы выразили Абдул-Хамиду свое недовольство губернатором Мингера, который не мог толком обеспечить соблюдение карантинных правил, и, как это уже бывало во время эпидемий холеры в Хиджазе, предупредили Османскую империю через своих послов: коль скоро губернатор Мингера не сумеет надлежащим образом обеспечить карантин отходящих от острова судов, европейские державы вынуждены будут вмешаться и сделать это самостоятельно с помощью своих военных кораблей, находящихся в Средиземном море.
