– Зачем, паша? И что, если они не захотят уезжать? Что будем делать – перебьем всех?
– Помилуй Аллах, нет! Этого мы не сможем сделать, даже если захотим. Большинство из них хорошие, умные, трудолюбивые люди. Но как же меня мучает, что я ничего не могу поправить, когда гибнет столько людей – от своего упрямства, недисциплинированности, своенравия, невежества! Теперь все эти гнусные консулы начнут жаловаться, грозить и лгать, требуя открыть почтамт. Пришла пора поставить их на место!
– Пожалуйста, паша, не делайте этого, а то и они назло будут вставлять нам палки в колеса. Сообщите им, что на телеграфной станции поломка, связь со Стамбулом прервана. Скажите, что вы арестовали колагасы и никак не можете одобрить его глупую выходку.
– На самом деле связь со Стамбулом не прервана, – сообщил губернатор. – Телеграф на почтамте все время что-то отстукивает. Я велел секретарю продолжать расшифровывать телеграммы из Стамбула.
Две последние телеграммы Сами-паша прочитал. В первой сообщалось о том, что на остров направлен корабль «Сюхандан» с врачами и медицинскими материалами. Содержание второй губернатор от доктора Нури скрывать не стал:
– Стамбульский Карантинный комитет требует, чтобы отныне во время медицинских осмотров на дорогах, ведущих из Арказа в другие города острова, в Зардост и Теселли, всем измеряли температуру. Да у нас столько градусников не наберется. Зачем им это нужно?
Доктор Нури пояснил, что такая мера принималась в Индии, в Кашмире и Бомбее, когда эпидемия начинала распространяться на сельские районы.
И оба с раздражением высказались в том духе, что Стамбул заботит лишь, как бы чума не перекинулась на другие уголки острова. На следующий день губернатор усмирил возмущенных консулов, сообщив им, что колагасы взят под стражу. Однако телеграф работу не возобновил.
Утром в понедельник, 24 июня Сами-паша отправил посыльного в квартал Ора, в дом английского консула (ах, какой великолепный вид открывался из его окон!) с приглашением Джорджу-бею встретиться с ним, губернатором, в его резиденции. Надо сказать, что английский консул был в последнее время не слишком расположен к губернатору, хотя тот и настоял на его включении в Карантинный комитет.
Между тем губернатору Джордж-бей очень нравился, Сами-паша выделял его среди прочих дипломатов. Джордж-бей жил на острове не потому, что был представителем пароходной компании или какой-нибудь английской коммерческой фирмы, а потому, что ему здесь нравилось; он был настоящим англичанином и полноправным представителем своей державы, а не вице-консулом. Пятнадцать лет назад он, тогда молодой инженер, приехал на Кипр, находящийся под управлением Великобритании, чтобы строить дороги, женился там на православной девушке с Мингера и девять лет назад перебрался на ее родину. В отличие от других консулов, тех, что родились на острове, он никогда не пытался беззастенчиво пользоваться дипломатическими привилегиями и таможенными льготами в собственных коммерческих интересах.
Кроме того, Сами-паша искренне уважал Джорджа-бея за его отношение к жене, с которой тот держался на равных: Джордж и Хелен гуляли вместе и много где вместе бывали, открывали для себя исполненные дивной красоты уголки острова, выезжали на пикники, обсуждали любые темы, делились друг с другом мнениями. Они познакомили Сами-пашу с покойным мужем Марики, еще до того, как он увидел саму Марику. В те первые годы на острове губернатору очень нравилось, сидя рядом с Джорджем и Хелен в доме консула и любуясь великолепным видом, с бокалом вина в руке говорить о том, что он готов сражаться до конца, жизнь пожертвовать, только бы не отдать прекрасный Мингер, эту жемчужину Восточного Средиземноморья, в руки негодяев, желающих отторгнуть его от Османской империи. Сами-паша чувствовал, что супруги считают его грубым и чересчур самоуверенным в том, что касается любви, брака, да и многих других сторон жизни, и подозревал, что порой они про себя посмеиваются над ним (тут губернатор мог и ошибаться), но все равно дорожил дружбой с Джорджем-беем.
