На самом деле, если не брать в расчет богатых образованных греков, значительная часть жителей острова никуда бежать не собиралась. Большинство мусульман, даже те немногие, кто знал, как заразна чума, не тронулись с места. Насколько справедливо было бы сегодня, через сто шестнадцать лет, объяснять это нехваткой денег или возможностей, безразличием, фатализмом, бесстрашием, причинами религиозного и культурного характера? Мы пишем книгу не для того, чтобы «объяснить» это интересное явление, но скажем, что с острова уезжали те весьма немногие мусульмане, у которых имелись деловые связи, дома́ или родственники в Стамбуле либо Измире. И если люди не бежали с острова, то главным образом потому, что просто не знали, какая ужасная катастрофа (которую мы опишем здесь, строго следуя фактам) на них надвигается, и не думали о ней. Именно эта скудость их воображения и сделала катастрофу неизбежной, направила историю по известному нам, а не какому-либо иному пути.
На узеньких улочках Старого рынка больше не было лотков старьевщиков и зеленщиков. В квартале Татлысу детвора еще играла на улицах, хотя уже смеркалось. На улице за текке Бекташи запах лип смешивался с запахом падали. Патрули, которые по особому распоряжению губернатора были отправлены следить, чтобы мародеры не залезали в оставленные дома, исправно выполняли свою работу. Когда ландо проезжало мимо греческой школы, направляясь к набережной, колагасы рассказал губернатору, что начал ставить под ружье солдат Карантинного отряда. Пока еще было сделано слишком мало, но губернатор все равно выразил желание приехать в гарнизон, посмотреть своими глазами на новобранцев и показать всем, какое большое значение он придает этому новому воинскому подразделению.
Человек может убедить себя в том, что худшее уже позади, что любая эпидемия рано или поздно затухает, что если он спрячется в укромном уголке, где его никто не увидит, и будет сидеть там тихо, не показывая носа наружу, то с ним ничего не случится. Из опубликованных впоследствии воспоминаний нам известно, что некоторые горожане бежали из Арказа на север острова, не имея там ни родственников, ни знакомых. Крестьяне не пускали их в свои деревни, боясь, что беглецы принесут с собой чуму, и получившие отказ – а также те, кто и не пытался искать убежища в деревнях, – уходили в горы, на холмы и в леса и жили там на манер Робинзона Крузо.
Рейсовый пароход «Багдад» пришел по расписанию. Он был рассчитан на пятьсот пассажиров, но взял на борт ровно в два с половиной раза больше – тысячу двести пятьдесят. Из следующих пяти кораблей, прибытие которых ожидалось, не пришел ни один – говорили, что они еще в пути. При этом к острову приблизилось неизвестно какой компании принадлежащее судно, однако встало оно на якорь довольно далеко от берега. Ландо по приказу губернатора выехало на проспект Хамидийе и остановилось на углу площади. Сами-паша, прищурившись, пытался рассмотреть сквозь маленькое окошко, что происходит в гавани. К стоящему на якоре судну быстро приближалась наполненная сундуками и людьми лодка. Собравшиеся на берегу наблюдали за ней, что-то крича. Несмотря на их протесты, сразу за Арабским маяком она замедлила ход, потом совсем остановилась и принялась ждать, покачиваясь на волнах. Через некоторое время со стороны крепости на набережную прикатил экипаж, набитый сундуками, корзинами и чемоданами; из него неторопливо выбралась греческая семья, словно только сейчас узнавшая о панике по случаю эпидемии, с множеством детей обоего пола, слугами и горничными. К ним тотчас подошел пожарный-дезинфектор и стал обрызгивать их из своего шланга. Завязалась перебранка, в которой приняли участие также кучер и грузчики.
– Доктор Илиас очень настаивал на том, чтобы ему разрешили уехать, – проговорил губернатор, не отрывая взгляда от окна. – Он не желает признавать, что этому препятствуют не сложности с поиском билетов и не врачебный долг, предписывающий ему помочь в организации карантина, – все куда серьезнее. Его величество желает, чтобы доктор Илиас оставался на острове. А тот даже из гарнизона выйти боится. Подбодрите его завтра, когда ваши солдаты будут приносить присягу.
– По правде говоря, отряд еще не вполне готов к смотру: и мало нас, и экипированы мы пока не очень хорошо, – смущенно сказал колагасы. Провести церемонию присяги захотел сам Камиль-бей, чтобы воодушевить неопытных новобранцев карантинной роты, и губернатора пригласил тоже он.
– Я же вам вчера прислал сержанта Хамди-бабу?[99] – отозвался губернатор. – Он один целой армии стоит.
Ландо углубилось в обезлюдевшие улочки и узкие крутые переулки. Людей-то там не было, а вот крыс они увидели, два свежих трупика: один валялся у садовой ограды, а другой – прямо посредине пыльной улицы. Должно быть, грызуны съели отравленную приманку. Но почему их не заметили мальчишки, которые собирали дохлых крыс и продавали городской управе?
– Как вы это объясните? – спросил губернатор у доктора Нури.
