В каждом квартале его встречала новая стая собак; чем ближе он подходил к центру квартала, тем яростнее они лаяли и завывали, но ни один из псов ни разу не подскочил настолько близко, чтоб удалось расслышать его дыхание и хрип, клокочущий в горле. Иногда, свернув на узкую улочку, ведущую вниз, доктор ощущал долетающий с моря запах водорослей и слышал крики чаек, но потом, повинуясь внутреннему голосу, сворачивал направо и снова двигался вверх по склону. Однажды из-за садовой ограды до него донесся тихий смех и шепот говоривших по-гречески мужчины и женщины; потом он долго прислушивался к крикам совы, летающей где-то под невидимыми облаками, а затем вдруг почему-то перестал слышать звук своих шагов. Где была эта улица, посыпанная песком? Он спустился по лестнице, миновал отель «Мингер» и снова заплутал. Оказавшись перед закрытыми ставнями погруженного в темноту каменного дома, понял, что идет не по улице, а забрел в чей-то сад. Направился в ту сторону, откуда, словно шум далекого водопада, доносилось кваканье лягушек; когда пруд был уже близко, лягушки одна за другой попрыгали в воду, но сам пруд он в темноте так и не разглядел и прохлады, идущей от воды, не почувствовал.
Однажды кто-то закричал, приняв его за вора, и доктор Нури, отскочив в сторону, замер на месте, но во тьме, укрывшей все вокруг, словно угольно-черный туман, разглядеть никого не смог. Одно время он думал, что поднимается по улице, ведущей к площади, но потом понял, что на самом деле удаляется от нее и возвращение к жене, таким образом, немного откладывается.
Утром доктор Нури рассказал Пакизе-султан, что выходил ночью на площадь, боясь увидеть там подготовку к казни.
– Моему дяде хочется, чтобы верные и исполнительные губернаторы по собственному почину казнили его врагов, отправленных в ссылку. Сам он ни за что не отдаст приказа о казни, особенно если речь идет о мусульманине. Он очень хитрый и осторожный человек.
Затем доктор Нури поделился с женой своим метафизическим опытом странствий по темным улицам ночного Арказа, и в тот же день Пакизе-султан, сев за столик, взяла чистый лист, написала сверху «Чумные ночи» и слово в слово изложила на бумаге все услышанное. Они с мужем уже успели поговорить о том, что теперь, когда остров покинул последний корабль, это письмо не скоро доберется до Стамбула и окажется в руках сестрицы Хатидже.
– Не знаю почему, но я хочу описать все как можно подробнее, так что, пожалуйста, все-все мне расскажите! – попросила Пакизе-султан мужа.
Немного позже, когда секретарь отмечал на эпидемиологической карте дома восьми скончавшихся накануне человек, губернатор сказал доктору Нури, что сегодня они будут вдвоем: доктор Илиас и колагасы остались в гарнизоне на церемонию присяги. Похвалив трудолюбие, способности и дисциплинированность колагасы, Сами-паша прибавил, что его женитьба на Зейнеп будет очень полезна для острова.
Всех умерших накануне губернатор знал лично. Чиновник Управления вакуфов, который, как только началась эпидемия, сообщил, что уезжает к себе в деревню, оказывается, никуда не уехал, а вместе с семьей заперся в своем особняке в квартале Чите. Вчера особняк, где от чумы умерло два человека, подвергли дезинфекции, а оставшихся обитателей выселили. В квартале Таш-Мадени умер кузнец, в Турунчларе – любимый всеми болтливый парикмахер Заим; их даже не успели отвезти в лечебницу. В больнице «Хамидийе» скончались пожилой крестьянин, доставленный накануне, и пожилая женщина, перед смертью горько плакавшая о разлуке с детьми; один покойник был найден утром в саду больницы Теодоропулоса; в квартале Петалис чума унесла жизнь официанта греческого ресторана. Из-за этой смерти между врачами снова разгорелся спор о том, передается или нет чума через еду. Запрет на продажу арбузов, дынь, фруктов и овощей на самом деле уберегал от холеры, а не от чумы.
– Доктор Илиас часто говорит, как говорил и покойный Бонковский-паша, что чума через еду не передается, – сказал доктор Нури. – Спросим у него в гарнизоне.
– Как вы оцениваете ситуацию, отраженную на карте? – спросил губернатор.
– Пока еще рано судить о результатах карантинных мер.
– Это хорошо, что рано! Иначе сразу стало бы ясно, что толку от них нет.
– Паша, запреты оказываются бесполезными из-за тех, кто их не соблюдает. В конечном счете ослушники и сами гибнут.
– Это вы правильно сказали. Но мы не умрем! – с чувством заявил Сами-паша. – Парни в Карантинном отряде колагасы подобрались очень сильные, решительные и умелые. Мне все их хвалят!
