– Если крысы опять расплодятся и чума наберет новую силу, боюсь даже представить себе, что будет!
Вскоре они вернулись по пустым улицам в губернаторскую резиденцию. Споры на набережной затянулись до полуночи. От пристани к последним пароходам отходили лодки, и доктору Нури с Пакизе-султан из гостевых покоев, а Сами-паше – из его кабинета было хорошо слышно, как вспыхивают перебранки, как кричат и сыплют ругательствами лодочники. Некоторые разгоряченные горожане с билетами в руках попытались призвать к ответу служащих компании «Ллойд», чей пароход не пришел; одному из них успели до вмешательства полиции намять бока и разбить новые очки, приобретенные в Салониках, в магазине «Эссель».
Неприятный инцидент произошел и у оранжево-красной, обклеенной черно-белыми фотографиями из дальних стран билетной будки «Мессажери маритим», чьи пароходы чаще всего приходили на остров. Глава представительства компании, алчный коммерсант (и при этом французский консул), представитель одного из старейших греческих семейств Арказа месье Андон не побоялся лично прибыть на место происшествия и обратиться к разгневанной толпе, по большей части состоявшей из греков. «Корабль в пути, но власти не позволяют ему брать пассажиров!» – заявил он.
Не поддается описанию горе семейств, которые два дня мечтали о том, что сбегут со всеми своими сундуками и коробками на Крит, в Салоники, Измир или Стамбул. Никому не хотелось в полночь возвращаться в запертые накануне дома с заколоченными ставнями. К тому же люди, уверенные, что уедут с острова, не сделали никаких запасов, не набили, как некоторые другие, свои кухни, кладовые и недосягаемые для крыс буфеты сухарями, лапшой, макаронами, сушеной и соленой рыбой.
Неграмотные городские бедняки чувствовали себя в те дни гораздо спокойнее в силу невежества; многие из них не могли в должной мере ощутить ужас приближающейся смерти. Поэтому читатель не должен осуждать нас за то, что мы уделяем так много внимания мукам самых богатых семей острова, коммерсантов и владельцев земельных угодий (обычно оставляемых на попечение управляющих, в то время как сами владельцы предпочитали проводить время в Стамбуле и Измире). Кое-какие из семейств, что провели ту ночь на набережной, утром печально потянулись домой, уже теряли родственников, унесенных чумой, как, например, склочные Пангирисы, Сифиропулосы и Фаросы с Кипра.
Слух о том, что губернатор запретил принимать корабли дополнительных рейсов, на которые уже проданы билеты, через некоторое время претерпел изменения. Теперь все говорили, что объявление карантина будет отложено, чтобы впустить опоздавшие пароходы в гавань. Тем временем в толпу затесался и тихо наблюдал за происходящим человек, который не походил на пассажира, поскольку при нем не было ни сундуков, ни корзины, ни билета, да и одет он был плохо. Между таможней и стоянкой извозчиков он вдруг сел на землю, потом схватился за голову и как будто потерял сознание от боли. Послышались встревоженные крики. В тусклом свете фонарей трудно было что-то разглядеть. К упавшему подоспели дезинфекторы, и толпа на миг отшатнулась, но тотчас набежали другие люди, решившие, будто тут поймали и избивают того самого негодяя, что разбрасывает по ночам дохлых крыс, распространяя чуму.
Несколько инициативных горожан, собравшихся в кафе «Дженуп» на Стамбульском проспекте, составили прошение об отсрочке карантина до прихода последних кораблей и намеревались, той же ночью собрав под ним подписи глав уважаемых семейств, консулов, владельцев агентств и всех, кто хочет покинуть остров, направиться с этим прошением на площадь Вилайет, чтобы вручить его губернатору и дамату Нури. Узнав об этом, губернатор направил в кафе пожарных, чтобы те хорошенько полили участников собрания вонючим лизоловым раствором. Затем арестовали и бросили в крепость зачинщиков предприятия – излишне самоуверенного молодого человека и его дядю.
Около одиннадцати часов, когда напряжение на набережной (не в последнюю очередь под влиянием жесткого отпора) сильно возросло, случилось воодушевившее всех событие: из-за крепости показался «Персеполис», последний получивший официальное разрешение пароход «Мессажери маритим». Отчетливо разглядеть корабль с набережной не представлялось возможным, однако, присмотревшись, можно было увидеть дрожащий свет его огней. Все бросились к своим коробкам, сундукам и семьям. Вскоре лодочник Лазарь отправил к пароходу первую лодку с пассажирами и их багажом. Когда же спешащие сбежать с острова ринулись ко второй лодке, произошла давка, чуть не вылившаяся в драку нетерпеливых, громкоголосых пассажиров с таможенниками, полицейскими и дезинфекторами. Но через некоторое время и вторая лодка, отчалив от пристани, растворилась в бескрайней тьме.
