Если главной темой обсуждений и споров между супругами был султан Абдул-Хамид, то второе место, несомненно, занимали бездельники-шехзаде, которых становилось все больше и больше. О причинах этого мы тоже скажем несколько слов, и пусть читатели не думают, будто мы зря отклоняемся от повествования.
Спустя какое-то время после женитьбы на представительнице Османской династии жизнь новоиспеченного дамата начала напоминать ту, что вели праздные, ни за что не отвечающие шехзаде. Доктор Нури не хотел бросать медицину, но предчувствовал, что в конце концов волей-неволей ему придется это сделать, что вскоре его принудят к пустому и глупому существованию османских принцев.
Каждому из мужей трех разлученных с отцом племянниц Абдул-Хамид даровал титул паши, ялы на Босфоре и щедрое денежное содержание из государственной казны. Ялы Пакизе-султан и ее мужа, так же как и те, что принадлежали ее старшим сестрам и дочери самого Абдул-Хамида, находились в Ортакёе. Мужья ее сестер уже сейчас без особого рвения выполняли обязанности, сопряженные с их должностями в Министерстве двора, и все шло к тому, что вскоре они полностью эти обязанности забросят. Благодаря их положению родственников султана не так-то легко было приказывать им, давать поручения и вообще возлагать на них какую-либо ответственность. Чтобы объяснить эту странную ситуацию, необходимо бросить взгляд на всю историю Османской империи.
В первые пятьсот лет существования османского государства шехзаде получали образование в три этапа: дворцовая школа, армия и вилайет, которым шехзаде управлял в качестве бейлербея, или наместника. После того как образование и армия были переустроены по западным образцам, а власть на местах перешла к состоящим на жалованье губернаторам, иными словами, когда руководство армией и провинциями стали поручать опытным военным и чиновникам, шехзаде потеряли возможность возглавлять войска и учиться править в вилайетах. В первые столетия Османской империи трон переходил от отца к сыну. В те времена власть получал тот из султанских сыновей, сидевших в Трабзоне, Манисе и других городах, кто раньше братьев успевал прийти со своей армией в Стамбул после смерти отца. Такая традиция несколько раз приводила к гражданским войнам, так что наследников престола стали держать в столице. Это породило другую традицию, которой впоследствии пришлось стыдиться. Например, Мехмед III при вступлении на престол приказал задушить девятнадцать своих братьев. В конце концов было решено, что престол должен передаваться не от отца к сыну, а от брата к брату. Но теперь каждый султан (а все они были не менее мнительны, чем Абдул-Хамид) опасался, как бы не только наследники первой и второй очереди, но и любой из его братьев и племянников не стакнулся с врагами и не попытался скинуть его с трона; поэтому для шехзаде отвели особый уголок дворца, прозванный Клеткой, где они были полностью отрезаны от внешней жизни, от Стамбула и от всего мира.
Одним из самых знаменитых дворцовых узников за всю историю Османской империи был старший брат Пакизе-султан, сорокалетний Мехмед Селахаддин-эфенди. В возрасте пятнадцати лет он сначала радовался, когда его отец Мурад V стал султаном, а через три месяца вместе с лишенным трона отцом оказался в заключении. Двадцать пять лет он прожил в выделенной ему части дворца. Научился играть на фортепиано, как отец и сестры. Заносил в многочисленные тетради свои размышления и воспоминания, сочинял пьесы для театра. Его ни в коем случае нельзя было назвать ленивым и некультурным, как многих других шехзаде. Подобно отцу, он читал книги, пусть и не так уж усердно. Вообще отец служил ему примером для подражания. С Пакизе-султан его связывала нежная дружба. Она знала, что брат не такой, как другие шехзаде, не ленивый и не избалованный, и порой, наблюдая его в окружении сестер, отцовских жен, слуг и горничных, замечала в глазах Мехмеда глубокую печаль и жалела его. Во дворце у шехзаде был собственный гарем (сорок с лишним соревнующихся за его благоволение красавиц разных титулов и званий) и семеро детей (тех, что не умерли во младенчестве).
Пакизе-султан очень не хотелось, чтобы дамат Нури уподобился оторванным от мира, невежественным и ленивым шехзаде, прежде всего потому, что она гордилась супругом, снискавшим репутацию талантливого врача-эпидемиолога и какую-никакую известность в международных медицинских кругах. Недоброжелатели судили иначе: будучи не столь красивой и обворожительной, как старшие сестры, Пакизе-султан реалистически смотрела на мир и готовила себя к простой, лишенной блеска жизни. Третья причина заключалась в том, что от сестер она наслушалась много нелестного о шехзаде.
