- Он там есть. Но послушай...
- Тогда я иду туда.
- Нил!
Мартин нагнулся до скважины и заглянул внутрь. Было видно немного, но того, что он видел, было достаточно. Ванесса схватила рукав Нила, хотя юноша еще даже не собирался уходить. Несколько секунд стояла тишина. В ее взгляде был страх, и по тому, как рука девушки сжимала рукав Нила, священник понял, что этот страх искренний. Попалась, сука.
- Нил, ты в своем уме?? - Она почти кричала от злости и отчаяния. - Мой старый дом в северной части. Там повсюду чумные, тебя разорвут!
Голос юноши звучал невозмутимо и уверенно, примирительно:
- Сделаю круг, выйду на дом лесом. Я знаю тропы.
- Черт, Нил, ты сам знаешь, через мой бывший сад течет ручей! А чумные на воду слетаются, как мухи на дерьмо. Я прошу тебя, не ходи туда.
- И что ты предлагаешь? - Он говорил спокойно, однако его слова рвали душу Ванессы острыми когтями. - Подождать двадцать часов, а потом дать моему отцу умереть? Дать умереть человеку, который сделал из меня мужчину, вырастил, воспитал, научил ставить капканы и держать меч в руке? Да и на что мне меч? Он не для того у меня дома, чтобы им капусту рубить и сливы подрезать.
- Не геройствуй. Если ты пропадешь там, твой отец погибнет. Вы оба погибните. - Говорила она, тщетно цепляясь за последние аргументы и чувствуя, что правда не на ее стороне.
- А если приду, то спасу его. Твои слова меня не разубедят. Я понимаю, что ты чувствуешь и как ты не хочешь видеть нависающую надо мной опасность, но тут ты неправа. - Он тяжело вздохнул, собираясь с силами, потом продолжил. - Ванесса, я не хочу, чтобы мой отец умер. Ты сама недавно потеряла отца, я видел, как тебе это тяжело далось, и теперь я понимаю, что ты чувствовала, когда Солт был болен. Но еще больше я не хочу, чтобы предки видели, как я струсил и предал сородича и главу семьи. Я покрою позором себя и свой род до десятого колена, я не хочу позорить деда, прадеда, отца, тебя...
Несколько мгновений Ванесса смотрела на него удивленно, с каждой секундой ее лицо все больше озарялось пониманием. Наконец она печально на него посмотрела:
- Ты просто баснословный кретин, Нил. Эта романтика и сказки загонят тебя...
- Это не те книги, которые ты мне отдавала читать. Тут дело даже не в том, что я хочу и чего не хочу, да и честь вовсе не та, за которую бьются насмерть. Просто сдаться и бросить умирать отца - это не то, что я должен делать, это подло, малодушно, это вообще невозможно! Ты бы смогла не лечить своего отца, боясь заразиться? Вот и я не могу не пойти к твоему дому за лекарством. Семейные узы - они крепче цепей в аду. И... Для меня ты - тоже семья. Я люблю тебя, и мне бы хотелось когда-нибудь привести тебя к отцу, представить своей возлюбленной, назвать хоть раз "душа моя", как у нас принято в совместной жизни. Это слишком смелое заявление, знаю, но я осознаю риск, на который иду, ведь действительно могу не вернуться, потому говорю тебе все это сейчас так быстро, до жути прозаично и неумело. Раньше я боялся сказать, теперь не боюсь. Смысл, если я решился на такое? Риск действительно велик, но он оправдан, благороден, это то, что я должен делать.
Ванессе захотелось броситься ему на шею и крепко обнять, желательно не отпуская никогда. Ей было бесконечно радостно и бесконечно грустно. Еще хотелось вломить упрямому юноше по зубам доской, и так же сильно ей хотелось его расцеловать.
"Какой же он все-таки у меня храбрый. Романтик, кретин, упрямец, но он мужчина с честью и головой на плечах" - Подумала она и не смогла проглотить ставшую поперек горла горечь. Это уже было выше ее сил. Ей осталось только сказать:
- Мне бы тоже когда-нибудь хотелось прийти с тобой к твоему отцу, - и замолчать, ожидая, что он скажет в ответ. Ее голос прозвучал жалко, как ей показалось, от стянувшего горло спазма.
Юноша сдержанно улыбнулся. Она горько усмехнулась, горечь эта, казалось, капала с ее губ тяжелыми каплями и стекалась в уголках глаз:
- Я не так это себе представляла.
- А как?
- Воображала лунную аллею, прогулку рука об руку, потом подходящий момент и признание. Никак не в такой обстановке, во время эпидемии, среди трупов. И уж точно не как прощание.
- Я вернусь. Не нужно меня держать, ты ведь спасала своего больного отца, несмотря на риск заразиться. Дай же мне спасти своего и не стой у меня на пути, не отговаривай.
Она протолкнула вглубь вставший поперек горла ком, смахнула слезы с уголков глаз. Наконец-то совладала с собой. Теперь нужно было сделать все возможное, чтобы ее возлюбленный вернулся с того, на что решился.
- Хорошо, если так. Я уже поняла, что тебя бесполезно упрашивать. Просто... Не рискуй сверх меры, хорошо?
- Конечно.
- Если тебе будет что-то угрожать, возвращайся. За двадцать часов можно сходить отсюда до моего старого дома сорок раз.
- Хорошо.
- И не стесняйся быть в спину. Один на один с безумцем тяжело справиться, меч - только иллюзия защищенности. У этого бедолаги был меч, арбалет и дубленый жилет. Вот, сам видишь.
