Спустя час безумных скитаний среди безумцев девушка заглянула в очередную улочку между домами. Увиденное ее добило. На земле лежал юноша в крестьянских плотных штанах и рубахе, рядом с ним рыл землю острием короткий меч с бронзовым яблоком. Одежду и землю вокруг покрывала засохшая и смешавшаяся с грязью кровь. Тело было изуродовано до неузнаваемости: на юношу набросилась целая стая безумцев. В кулаке левой руки у него был зажат отрезанный локон цвета воронова крыла, волосы слиплись от загустевшей крови. Ванесса несколько мгновений стояла и невидящим взглядом смотрела на тело. Она не желала верить в то, что видит, однако реальность безжалостно прорывалась через ее простую защиту, построенную на односложном отрицании. Она, как горная лавина, как силовой молот в кузницах Задушшела, разбила последние иллюзии и надежды, ворвалась внутрь девушки и вымела оттуда все светлое и доброе в одно мгновение. Ванесса почувствовала, как почернел мир внутри нее, как ее душа налилась тьмой и горем. А потом пришла боль. Сил сдерживать слез и стонов не было. Ничего не видя, девушка побежала прочь из переулка и из зараженного района. Она бежала в сторону храма, в место, где ее никто не мог найти. Ванесса даже не вспомнила, что ее ждет работа дома, что, может, у двери ее ждут больные, которым нужна ее помощь. Были только чернота, холод, безразличие ко всему и всем. И боль, целый океан боли. Из-за творящегося в ее душе она даже не заметила, как выронила ножницы, инструмент, который был у Филиппа в единственном экземпляре.
Навстречу ей шел священник Мартин. Девушка пронеслась мимо быстрее ветра, однако церковнослужитель успел заметить на ее щеках слезы и услышать, как она плачет. Несколько секунд он ошарашенно стоял на месте и глядел ей вслед. Он удивился, потом подумал, почему это ведьма от чего-то бежит и плачет. Неужели дьявол отверг ее? Или она как-то разгадала умный план Мартина?
Думая так, он пошел по ее следам, отчетливо видным на размякшей глинистой почве. Потом дошел до места, где ее следы были особенно глубокими и четкими - она стояла здесь какое-то время. Рядом лежали, воткнувшись одним острием в почву, ножницы Филиппа, которые священник поднял, подозрительно на них глядя. Мартин оглянулся по сторонам и тут заметил тело в переулке между домами. Разодранное до неузнаваемости тело юноши, отцу которого он подсадил скорпиона за шиворот вчера. Челюсть церковнослужителя отвисла, глаза выпучились. Рядом лежал меч с бронзовым оголовьем. В руке у покойника был зажат локон. Потрясенный священник долго смотрел на тело, потом где-то раздался истошный крик и торжествующий яростный крик чумного. Мартин вздрогнул и пошел прочь. Явным преуменьшением было бы сказать, что он был потрясен, растерян и напуган, что не такого он ожидал от своего плана. Он шел к храму, в место, где ему никто не помешает и где он сможет все обдумать. В руке у него были ножницы Филиппа, а в глазах - потерянность и страх. Мартин что-то невнятно бормотал.
Солнце достигло зенита и нещадно жгло земных обитателей.
Филипп вернулся домой днем. Он не застал Ванессу, подумав, что та ненадолго вышла погулять. Лекарь успел хорошо узнать свою подопечную и справедливо считал, что она не бросит работу, только выйдет развеяться на минутку. Однако алхимик не мог знать о произошедшей истории с отцом Нила и о смерти юноши. Его не было дома все это время. Трупов в доме больше не было, как и пожилого траппера с севера. Его тело забрали моряки вместе с остальными, чтобы похоронить.
