Сказать, что Ванесса была взволнованна все это время, было бы явным приуменьшением. Ее сердце билось быстро, как если бы оно вдруг решилось состарить девушку на год за какой-то час. Ванесса пыталась занять себя работой, но трупы не подходили из-за простоты заключений и потому, что вселяли страшные мысли. Чтение книг не дало никакого результата, все ее мысли были только о Ниле. Раньше этот метод всегда помогал. Отчаявшись что-либо с собой сделать, Ванесса прошла в лабораторию и попробовала занять себя изготовлением препарата. В итоге посреди процесса она забыла, какой препарат начала варить, и продолжила варить другой. Третьим ингредиентом вовсе был добавлен порошок, изготовленный Филиппом из трех перетертых минералов. На чаше и ним была надпись, из чего и в каких пропорциях составлен порошок, Ванесса заметила его только после того, как по ошибке высыпала содержимое в приемник машины. Расстроившись, девушка все же решила переписать пропорцию на отдельный лист бумаги, который был вложен в ее работу по спагирии.
Итогом стала едкая желто-бурая жидкость, от одного запаха которой болела голова, ноздри жгло как огнем, а во рту появлялся вкус крови. Девушка поспешно слила полученную огненную геенну во флакон, заткнула пробкой и замотала в холст. Затем, все же немного подумав, вспомнила весь процесс и записала рецепт.
Это заняло ее немногим больше, чем на три часа. День сменился ночью, а Нил все не возвращался. Ванесса так наделась, что он вернется до полуночи, но ее надеждам не суждено было сбыться. Ночью она не спала. Филиппа тоже не было, прибежал юнга с корабля и сообщил, что ее приемный отец (он сказал "господин лекарь", но слова прозвучали для нее именно так) останется на ночь в патруле и вернется только поздним утром. Ванесса выслушала его с взволнованным, отсутствующим взглядом. Юнга добавил, что господин лекарь просил не волноваться. Девушка тупо кивнула в ответ.
Остаток ночи, большую ее часть, она провела в постели, пытаясь уснуть, или на ногах, пытаясь не заснуть. Она была словно между двумя мирами. Между сном и явью, между своим волнением и действительностью. Девушка ощущала себя неупокоенной душой грешницы, тело которой давно сгнило и пропало, осталась только душа, терзаемая минувшим прошлым и удерживаемая в мире непонятно чем. Ей хотелось то ли расплакаться, то ли убить кого-то, повинного во всех ее бедах, то ли просто лечь спать. В голову пришла мысль, что горе и волнение можно "заесть". После позднего ужина всухомятку Ванесса забылась прерывистым и коротким сном.
Когда она проснулась, наступило раннее утро. Не раздумывая, девушка взяла со стола огромные длинные ножницы Филиппа и пошла в северную часть города.
Ванесса вошла в карантинную часть поселения через полчаса. Ей было страшно. Особенно страх был силен, когда нужно было обходить чумных. Особого труда это не составляло: ночью прошел обильный дождь, на земле было множество ручейков и лужиц. Безумцы "паслись", собирали влагу губами, кто-то жадно и быстро переходил от одной лужицы к другой, а кто-то еле ползал. Их судьба Ванессу не волновала. Она молча молилась Дее, чтобы дождь застал Нила в пути. Ведь тогда чумные были бы заняты дождем, а не юношей.
Она обходила одну улочку за другой, по пути заглядывая в пространства между домами. Какое-то время Ванесса надеялась пересечься с Филиппом, но патрули были только на окраине. Кроме того, может быть, вспыхнул новый очаг заражения, и лекарь обходил все дома вокруг него. Такое, по его словам, часто случалось в городах и селах во время эпидемий. Ванесса шла быстро, ей хотелось побежать, сердце колотилось от сильного испуга и не думало замедляться. Однако бежать было нельзя. Пешим ходом она не наткнется на чумного и не пропустит что-то важное. Так и случилось. Самое важное девушка увидела через час после того, как вышла из дома. Чтобы обойти весь район, потребовалась едва ли треть часа, и волнение с чувством бессилия от долгих поисков начали выбивать ее из колеи. Вместе с навязчивой мыслью о смерти любимого пришло отчаяние.
