Больничные стены, бесконечные капельницы и убийственная слабость. Не думала, что могу так вляпаться. А еще ОН. Бесит больше всего остального. Не отходит от меня, торчит все время рядом, хотя я уже устала его посылать. Амин как будто не слышит. Все переводит в шутку и смотрит как-то так… что сердце сжимается. Я слабо припоминаю, что было после взрыва, какие-то обрывки, его тяжелое дыхание, голос, руки, которые несут куда-то. Еще помню, что в какой-то момент мне было совсем плохо, и я испугалась, что не выберусь, что так и не дойду до своей цели. Кажется, в этот момент я и сболтнула лишнего, хотя об этом мы не говорили. Еще помню свою дикую истерику. За нее особенно противно. Я слез не лила уже много лет, были ситуации и похуже. Думала не способна уже. Но рядом с этим мужчиной, кажется, просыпаются все отключенные ранее функции, что делает меня снова уязвимой. Хотя, не буду скрывать, какая-то часть меня очень хочет расслабиться, побыть слабой женщиной. Кажется, в пещере победила именно она. Но сейчас я уже прихожу в себя, а поэтому надо заталкивать ее подальше и слушать поменьше.
Пытаюсь приподняться, на что дикой болью реагирует сломанное ребро. Постоянно ужасно хочется пить, как будто я в пустыне провела все это время. На тумбочке стоит стакан с водой, но дотянуться до него не так просто. В голове начинает шуметь сильнее, поднимается проклятая тошнота. Да. По башке мне тоже прилетело не слабо. Хотя, если бы я не прыгнула в воду за секунду до взрыва, от меня бы вообще мокрого места не осталось. Я ведь сразу почувствовала, что-то не так. Этот мерзкий говнюк Саид вел себя странно. Слишком много выдал нам информации, легко на скидку согласился, я специально его на катер за нами позвала, и когда он пошел следом, это сбило меня с толку. И только, когда он неожиданно вернулся в последний момент, до меня начало доходить, в чем дело. А потом я увидела слабый красный огонек, который мигал где-то внизу. Именно это и спасло нам жизнь.
Пробую еще раз приподняться и дотянуться до проклятого стакана, не обращая внимания на боль во всем теле и головокружение. Почти получается, но тут в палату возвращается Амин. Чёрт! Он бросается ко мне, укладывает обратно.
— Ты что творишь? Хочешь свалиться с кровати?
— Иди на х*р! — посылаю его уже который раз за сегодня.
— Да я оттуда еще с прошлого раза не вернулся! Тебе же сказал врач, лежать и меньше шевелиться! У тебя есть кнопка вызова медсестры, в крайнем случае.
— Мне надоело лежать, как полено!
Он подает мне стакан с водой, помогает попить. Хочется его придушить, но сил хватает только на то, чтобы бессильно откинуться на подушки. Как же противно быть слабой и зависимой! Сейчас хотя бы температуры нет, потому что тогда мне реально казалось, что я доживаю последние минуты. Хочется забиться в какую-нибудь нору и зализать раны самой так, как я привыкла. Болеть в таких шикарных условиях у меня ни разу не было возможности. Здесь меня все бесят. Но сейчас выбора мне никто не оставил. Амин поправляет подушку и одеяло.
— Я тебя уже послала. Мало? Надо еще раз?
— Нет. Лучше поцелуй!
— Могу только горло перегрызть.
— О, тоже вариант. Раньше обещала челюсть свернуть.
— Могу совместить.
— Послушай, Мар…Марго, — перестал меня Мариной называть, уже хорошо.
— Что? — он садится ближе. Смотрит опять этим своим взглядом, от которого хочется снова реветь или убить его уже, наконец.
— Я понял, что ты не любишь болеть, не любишь быть слабой. Но сейчас по-другому не получится. У тебя была слишком большая кровопотеря и сильное сотрясение. Об остальном я молчу. И потом мы вроде как договорились в пещере, что ты принимаешь мою помощь.
— Я такого не помню, ты воспользовался моим невменяемым состоянием, — хотя, все я помню. Помню и его слова и глаза больные, и слезы наши общие. Но говорить об этом не хочу. Тогда надо окончательно его в душу пускать, а что делать потом? Я не знаю.
— В любом случае, я сказал, что не отпущу тебя. Рядом буду. Можешь ругаться, брыкаться, орать. Когда поправишься, можешь и челюсть свернуть. А сейчас, терпи, — потом взгляд его твердеет, становится серьезным. — Я ведь в какой-то момент думал, что потерял тебя снова. Это было страшно. Поэтому теперь я от тебя не отойду.
— Тебе напомнить, кто был их настоящей целью?
— Не надо, — отводит глаза, — я все помню. Ты спасла мне жизнь. Спасибо!
— Не за что! С такой бездарной охраной непонятно, как ты вообще дожил до этого дня.
— Да. Согласен. Я расслабился. Отвлекся, — смотрит на меня пристально, намекая, на кого именно он отвлекся.
— А Алекс твой о чем думал?
— Да, он тоже зол, потому что в тот вечер я не взял его с собой. Но я не прогадал, — улыбается он. — Ты — лучшая охрана. Кстати, Саид сбежал, сволочь. Хотя, понятно, что основной заказчик не он.
— Конечно не он. Он простая пешка. Где товар?
— Товар забрали. С девчонками сейчас работают.
— Я хочу увидеть их потом.
— Увидишь. Та девочка, она спрашивала про тебя. Что ты ей сказала?
