— Я почти влюбилась в него, когда посещала оздоровительный центр. Для меня было таким ударом, когда я узнала, что Мартин женат. Но я сказала себе сразу: «Убери-ка, подруга, свою п… подальше от этого красавца». А в тот же вечер он нас познакомил. Ты мне сразу очень понравилась. Я еще подумала: «Может, я и потеряла славного жеребца, зато приобрела настоящую подругу. А это такая редкость!»
— Ты мне тоже очень понравилась, — сказала в ответ Джулия. — Встречи с тобой действовали на меня чрезвычайно благотворно. Мы тогда как раз вернулись из Европы, и у нас начался первый этап семейного кризиса. К тому же я только-только поступила на работу к Эллиоту, и мне приходилось осваивать все на ходу. В общем, я постоянно пребывала в жутком стрессе. Знакомство с тобой стало своеобразной передышкой в этой бешеной гонке.
Когда в середине своего монолога Джулия произнесла имя Эллиота, Гейл вдруг почувствовала, что сейчас опять разревется, и прикусила нижнюю губу. Джулия заметила это с опозданием и сразу поникла головой.
— Прости меня, пожалуйста, Гейл, — сказала она. — Я совсем не хотела тебя обидеть. Даже не знаю, что со мной произошло. Просто я не трахалась уже почти два месяца. Наверное, ты не знаешь, но у нас с Эллиотом был в свое время роман — еще до того, как ты с ним познакомилась. И потом, мы всегда вместе. Понимаешь? У нас с Эллиотом очень хорошие отношения.
Джулия подняла украдкой глаза, чтобы посмотреть, как Гейл реагирует на ее слова. На лице Гейл застыло странное выражение — что-то среднее между мукой и ненавистью. Ничего не поделаешь. Джулия просто обязана рассказать ей всю правду.
— Мне продолжать? — спросила она.
— Да, — процедила Гейл. — Я хочу все знать. Пожалуйста.
— Ладно… Видишь ли, мне известны кое-какие подробности, разглашение которых чревато для него десятью годами тюрьмы. Но он очень много значит для меня. Он мне отец, босс, учитель и наперсник. Когда у меня начались серьезные проблемы с Мартином, Эллиот готов был выслушивать меня неделями.
— Но мне ты ничего не говорила о своих проблемах.
— Думаю, я инстинктивно чувствовала, что за помощью надо обращаться к мужчине.
— Я понимаю, — кивнула Гейл. Горечи как не бывало.
— А вчера это весь день носилось в воздухе. И к концу работы стало совершенно очевидно, что нам обоим хочется потрахаться. Конечно, я думала и о Мартине, и о тебе, но мне казалось, что мы не вторгнемся ни в чью жизнь. В конце концов, мы ведь с Эллиотом взрослые люди, и оба совершенно свободны. У меня и в мыслях не было, что Эллиот мог назначить тебе встречу в это же время. Ты же сама знаешь его стиль. Его ежедневник всегда в безукоризненном порядке. Он планирует даже время на переезд из одного офиса в другой. Господи, Эллиот, по-моему, резервирует время даже для того, чтобы сходить в туалет.
— Это точно, — подтвердила Гейл, не в силах сдержать улыбку.
Обе женщины украдкой посмотрели друг на друга. Первый коварный барьер был преодолен.
— Вот я и подумала, что мы просто займемся этим. Что Эллиот отдерет меня через жопу, я подергаю свой клитор, словлю кайф, и тут же обо всем забуду.
У Гейл от удивления глаза на лоб полезли. Она никогда не слышала, чтобы Джулия произносила такие словечки. Она вообще ни от одной женщины ничего подобного не слышала. Конечно, иногда ей приходили на ум образы, ассоциировавшиеся с подобными словами, но вслух Гейл их никогда не говорила.
— Я тебя шокировала? — спросила Джулия, заметив удивление Гейл. — Конечно, я могла бы описать все это другими, более пристойными словами, но мыслила-то я именно этими грязными категориями. Я хотела просто потрахаться с Эллиотом — и все. На следующий день ни я, ни он не обмолвились бы об этом ни словом, и продолжали бы общаться так, словно между нами ничего не было. И никто никогда не узнал бы об этом, если бы Эллиот не подставил тебя. — Джулия подлила вина в бокалы. — Интересно, зачем он это сделал?
— Может, Эллиот хотел спровоцировать какое-нибудь событие. Может, таким своеобразным способом он хотел сорвать все тайные покровы, — Гейл отхлебнула немного вина.
— Что ты имеешь в виду?
— Вот смотри, что в итоге получилось: Эллиот сделал мне предложение, а мы с тобой, возможно, впервые за все время нашего знакомства говорим по душам.
— Интересный метод, ничего не скажешь.
— Жизнь — забавная штука, — сказала Гейл.
— Жизнь — мыльная опера, — поправила ее Джулия.
Обе женщины уставились в пол. Тема их сегодняшнего разговора мало-помалу вырисовывалась все четче.
— А как же Эллиот? — спросила Джулия. — Ты расскажешь ему о том, что тебе все известно?
— Я должна буду ему рассказать, если собираюсь связывать с ним свою жизнь.
— А ты собираешься?
Гейл зыркнула на Джулию и сказала:
— Джулия, ты не будешь возражать, если я задам тебе один очень личный вопрос?
Джулия широко улыбнулась:
— По-моему, более личного уже и придумать нельзя.
— Что у тебя было с Мартином? Я имею в виду — на самом деле. Если отбросить прочь всякую ерунду?
