— Может, и сможем, — ответила Гейл. — Сейчас мне кажется, что возможно абсолютно все. Черт побери! Мы ведь свободные люди! Наш дом — Земля, не так ли? Никому не дано права повелевать другим! Почему мы не можем делать то, что нам хочется?! Кто может остановить нас? — Гейл становилась патетичной.
— Никто, кроме нас самих, — ответила Джулия. Она присела на корточки, взяла с подноса бокал и начала медленно потягивать напиток.
— Эй, что случилось? — встревожилась Гейл, заметив перемену в настроении Джулии. — Ты чего загрустила?
— Не знаю. Просто передо мною вдруг промелькнула вся моя жизнь. А когда ты заговорила, мне вдруг показалось, что кто-то взял меня за руку и вывел из темной пещеры на свет. Я подумала: быть может, то, что происходит между нами — всего лишь плод моего больного воображения? А потом вспомнила про Мартина. Он непременно презрительно сморщился бы, если бы я рассказала ему об этом. Затем вдруг из подсознания вынырнул Эллиот, и я подумала о том, что мне придется возвращаться в офис, работать с ним бок о бок, продолжать свою дурацкую карьеру. В общем, я показалась себе такой никчемной… — Джулия взглянула на Гейл полными слез глазами. — Я… я не знаю… Ничего не знаю… Я так соскучилась по нему… Он, конечно, дурачок, но я все равно люблю его. Я не хотела выбрасывать его из своей жизни навсегда; мне просто хотелось на время отдалить Мартина от себя…
— Тебе очень тяжело, да? — посочувствовала Гейл.
— Самое главное то, что я никогда прежде не была в состоянии думать об этом, — сказала Джулия, роняя первые слезы. — А что будет с нами? Ты сейчас говорила очень смело, но как ты поступишь, если Эллиот скажет, что твои претензии — всего лишь женский каприз? Я даже могу представить, каким тоном он это произнесет. А вдруг тебе самой все это покажется глупым, когда ты очутишься на борту его яхты?
— Сама-то ты как поступишь, встретив Мартина? — парировала Гейл. — Ты ведь обязательно встретишься с ним. Сможешь повторить ему то, о чем говорила мне? Ты утверждаешь, что это заставит его поморщиться. Ну так что — ты воспользуешься шансом? — Или он опять начнет трахать тебя, а ты вновь спустишь все на тормозах, как собиралась сделать это вчера? Расскажешь ли ты ему о своей связи с Эллиотом? Собираешься ли быть честной с ним? Как ты можешь называть Мартина дурачком, если все время лгала ему?
Женщины отвернулись друг от друга. Джулия уставилась в огонь, Гейл принялась разглядывать узор на ковре.
— Я боюсь, — сказала Джулия после долгого молчания, обращаясь скорее к самой себе, нежели к Гейл. — Теперь я начала видеть вещи в их истинном свете. И одна из истин состоит в том, что я — слабая. Я могу предать истину. Предать тебя, нас. — Она прямо посмотрела в глаза Гейл. — Понимаешь, о чем я?
— Да, — ответила Гейл. — Я испытываю похожие чувства. Быть может, говорю я сейчас смелее, чем ты, но мне тоже страшно.
— Что же нам делать? — спросила Джулия.
Гейл тяжело вздохнула и пристально посмотрела на Джулию:
— Мы можем поклясться быть верными друг другу.
Джулия недоуменно захлопала ресницами:
— Верными? — переспросила она.
— Да, — ответила Гейл. — Не в плане секса, поскольку нам обеим нравятся мужчины. Нет, я имею в виду совсем другое… Мы… мы… — Гейл никак не могла подобрать слова. — Мы должны принять на себя обязательства друг перед другом на всю жизнь.
— Как во время бракосочетания?
— Примерно. Но не совсем так, — ответила Гейл. — Не знаю, как это объяснить. — Гейл принялась рыться в багаже своих знаний, стараясь отыскать подходящее сравнение. — Мы должны быть похожи на революционеров, которые скорее сложат головы, чем предадут своих товарищей, друзей, любимых.
— Гейл… — удивленно прошептала Джулия.
— Да, — просто сказала Гейл. — Именно так. Мы должны поклясться друг другу в том, что эта ночь станет для нас священной. Пусть будет священна ночь, в которую мы узнали, что любим друг друга. Ночь, в которую мы поняли, что будем сильнее, оставаясь вместе, и не вернемся более никогда в тот ужасный мир, где женщины поворачиваются друг к другу спиной ради любви к мужчине.
— Ты думаешь, мы способны на это? — спросила Джулия.
— Ты же клялась, когда вступала в брак. Почему ты не можешь поклясться в верности мне?
— Мой брак превратился в руины, Гейл, — напомнила Джулия. — Ты выбрала не слишком удачный пример.
— Другого сравнения мне на ум не пришло, — ядовито парировала Гейл. — Сойдет и это.
Она посмотрела на Джулию с сердитой улыбкой. Джулия ответила тем же. Подружки начали передразнивать друг друга, и, не в силах более сдерживать смех, громко расхохотались.
Насмеявшись вдоволь, Гейл и Джулия вдруг мигом протрезвели и даже как-то притихли.
— Ну что, — сказала, наконец, Джулия нерешительно. — Займемся любовью?
