Потом подвела руки под ягодицы Гейл, раздвинула их и ввела в увлажнившееся анальное отверстие указательный палец. Гейл охнула и сделала встречное движение тазом, поглубже насаживая себя на раздирающего ее плоть пришельца. Она еще шире раздвинула ноги, и Джулия совсем потеряла голову.
«Так вот в чем, оказывается, дело, — промелькнуло в голове Джулии. — Вот почему все мужчины как голодные лижут нас между нор>. Затем исчезли всякие мысли. Их поглотило влагалище Гейл.
Почувствовав, что Гейл приближается к оргазму, Джулия словно лишилась рассудка. Она никогда еще не видела оргазма другой женщины. Все происходящее стало казаться Джулии нереальным. Вернее, сверхреальным. Ей вдруг померещилось, что кончает не Гейл, а она сама. Гейл между тем сжимала ягодицы и все быстрее и ритмичнее двигала тазом. Потом начала тихо постанывать и принялась ласкать свои груди.
Совершенно не отдавая себе отчета в своих действиях, Джулия тоже задвигалась и стала тереться лобком о ковер. Стороннему наблюдателю в этот момент было бы совершенно очевидно, что две женщины превратились в одно сплошное пульсирующее наслаждение. Джулия все глубже и все ритмичнее погружала свой палец в анальное отверстие Гейл, впиваясь языком во влагалище словно голодный зверь.
Гейл начала мотать головой, почти крича от удовольствия. Она была близка, очень близка к оргазму. Джулия еще яростнее впилась в нее губами, и Гейл кончила.
— Господи! Господи! — завопила она во весь голос, изливая свои соки в широко открытый рот Джулии. Терпкий их привкус окончательно свел с ума Джулию, и та, бешено втираясь лобком в ковер, кончила через несколько секунд вслед на Гейл.
Потом они долго лежали, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Немного оклемавшись, Гейл развернулась на сто восемьдесят градусов.
— Теперь моя очередь, — сказала она, раздвигая ноги Джулии и раскрывая ее влагалище. Приблизив губы к промежности Джулии, Гейл лизнула ее клитор. Джулия вздрогнула, словно очнувшись ото сна, и почувствовала, как между ног разливается тепло. Открыв глаза, она обнаружила, что влагалище Гейл находится всего в паре сантиметров от ее рта.
— О-ох! — выдохнула Джулия, и обе женщины одновременно впились друг в друга, уносясь в страну запредельного блаженства. После оргазма, длившегося, казалось, целую вечность, подруги забрались в постель, обнялись и уснули, слившись в поцелуе.
Квартира, на которой сегодня собирались последователи Баббы, занимала весь технический верхний этаж дома на Чамберс-стрит. Мартин с Робертом принялись карабкаться вверх по узкой лестнице, и вдруг до ушей Мартина донеслись ритмичные удары барабана, звуки неизвестного струнного инструмента и песня, показавшаяся ему абракадаброй:
— Хана-хана мулу-джиби, хана-хана мулу-джиби…
Преодолев по деревянным ступенькам еще два пролета, Роберт и Мартин оказались в небольшом, тускло освещенном коридоре, заканчивавшимся дверью на технический этаж. Роберт подошел к двери, широко распахнул ее, обнял Мартина за плечи и ввел в комнату.
В первый момент Мартин увидел лишь огромный оранжевый ковер, расстеленный на полу, и только секунду спустя сообразил, что «ковер» этот образуют медитирующие люди, одетые в просторные одеяния оранжевого цвета. Взгляд всех присутствующих был обращен в одну точку. Они сидели, мерно покачиваясь из стороны в сторону и монотонно твердили непонятный текст. Воздух был напоен ароматами экзотических благовоний. Мартин обвел взглядом огромное помещение — метров тридцать в длину, десять в ширину — и не заметил свободного пространства. В зале яблоку негде было упасть.
«Тут, наверное, человек пятьсот!» — подумал он.
Подхватив Мартина под локоть, Роберт повел его в дальний конец помещения — туда, куда были устремлены взоры всех присутствующих. Мартин чувствовал себя очень неловко, но верил, что Роберт знаком со здешними правилами и не позволит своему приятелю сделать что-нибудь предосудительное. Они дошли до самой стены и уселись в каких-нибудь десяти сантиметрах от небольшой деревянной платформы, слегка возвышавшейся над полом. Она была покрыта оранжевым ковром, на котором стояли вазы с цветами и какие-то совершенно незнакомые Мартину приспособления. Здесь же лежала небольшая подушка. Никто из присутствовавших в зале не обратил на вновь пришедших никакого внимания.
— Он скоро появится, — шепнул Роберт, когда они уселись на пол, а потом закрыл глаза и запел в унисон с остальными, прихлопывая в такт.
Мартин пребывал в полной растерянности. Что же делать? Подпевать? Глупо — он не знает ни слов песни, ни их значения. С другой стороны, если он будет продолжать сидеть сиднем, публика может принять его за сноба. Мартин украдкой оглянулся. Никому до него не было никакого дела — все без исключения полностью отдались непонятному для Мартина ритуалу.
