Однако история одной ведьмы меня не на шутку цепляет. Ее звали Франкетта Борелли, и происходила она из богатой триальдской семьи. И сейчас половина Триальды носит эту фамилию – включая мэра, владельцев «мазагина» и самого Артуро. Двадцатитрехлетнюю Франкетту привлекли по делу о ведьмачестве не в качестве обвиняемой, а всего лишь свидетельницей. Но это нисколько не помешало инквизиторам подвергнуть ее пыткам на «лошадке»: это остро обструганное бревно, на которое усаживали жертву так, что ноги и руки свисали по разные стороны. К ним привязывали тяжелые грузы, и за 30–40 часов, которые продолжалась пытка, острие впивалось в тело все глубже и глубже. После первой пытки Франкетта подтвердила, что часть обвинений против триальдских ведьм – правда. А затем замолчала и, сколько ее ни пытали, больше не сказала ни слова.
Брат девушки Квилико предложил тысячу эскудо в качестве залога. Мучители согласились и выпустили ее под домашний арест. Семья собиралась увезти бедняжку куда-нибудь подальше. Но не тут-то было: главный инквизитор Джулио Скрибани не был уверен в ее невиновности, поэтому поставил условие – если Франкетта попытается сбежать из Триальды, не только пропадут деньги брата, но и некий Буццакарино, поручившийся за Франкетту, отправится в тюрьму вместо нее. Так что Франкетта решила никого не подводить и осталась в Триальде, а Скрибани продолжал ее пытать.
Я не очень понимаю, как это выглядело практически: на дом он, что ли, приходил со своей «лошадкой»? Или Франкетта каждый день, как на работу, отправлялась в застенки инквизиции? В истории осталась одна фраза, которой Франкетта описывала пытки: «Я стискиваю зубы, а они говорят, что я смеюсь».
Какая дикая история! А ведь до сегодняшнего дня Триальда казалась мне самым мирным местом на планете!
Артуро не терпится продемонстрировать мне самое главное – мультимедийное представление. Он нажимает на кнопку: опускаются шторы, на секунду зал погружается во мрак, но тут же начинают мигать красные лампочки, освещающие садомазосцену. К столу привязан толстой веревкой лысый потрепанный манекен, а под ним – куча хвороста, освещаемая красными всполохами, – это как бы огонь. Артуро возится с проводками, и наконец-то появляется звук: треск горящего хвороста, жуткие стоны и истошный крик: «На-а-а-а-дя-а-а-а!»
В этот момент я наконец пугаюсь. Неужели одну из ведьм и правда звали Надя? Артуро, кажется, тоже удивлен и немедленно включает свет.
– Надя! – повторяет невесть откуда взявшийся Бруно. – Я тебя повсюду ищу, а ты вот где, оказывается! Идем скорее домой.
– Что случилось?
– Ты не поверишь, – возбужденно говорит он, когда мы выходим на белый свет, от которого я жмурюсь, – ты не поверишь, но я опять позвонил в «ЭНЕЛ», и мне ответил мужчина! Его зовут Марко! Голос – хриплый баритон, с тосканским акцентом… У них заработали компьютеры! И Марко подключил нам электричество – много, много электричества.
Через десять минут я бегаю с этажа на этаж и включаю электроприборы. Можно одновременно печь пирог, принимать душ, гладить и пылесосить… А жизнь-то налаживается!
