Возле обувного магазина стоит облезлая статуя Нептуна. Нептун гол, но в ботинках – реклама такая. Рядом – рыжеволосая бабушка и внук в коляске, крупный мальчик лет семи. Нет, он не инвалид, просто в Италии детей возят в колясках чуть ли не до университета – так удобнее, под ногами не путаются. Бабушка держит статую за одно место и говорит внуку: «Посмотри, какой у него
– Видишь! – говорит Бруно довольно. – Ты же все поняла, разве нет?
До этого мы с Бруно спорили о том, как проходит моя адаптация. Я утверждала, что очень медленно. Что я по-прежнему не могу связать двух слов. Что я опять впала в ступор в супермаркете, когда кассирша спросила, нужен ли мне пакет. Я решила, что она спрашивает, есть ли у меня скидочная карточка, и протянула ей ее – но это была карточка супермаркета-конкурента, и кассирша посмотрела на меня осуждающе (так мне, во всяком случае, показалось).
Да и не только в языке дело. Мне по-прежнему не хватает супа. Дома-то я его варю, конечно, и Бруно уже привык не выливать в унитаз бульон, который он поначалу называл «серой грязной жирной водой». Но в ресторанах супа нет. А также нет доставки суши. Самих суши тоже нет в природе, как и других блюд японской кухни, как и вообще каких бы то ни было блюд какой бы то ни было кухни, кроме, само собой, итальянской. Самое смешное, что нет доставки пиццы! Можно, конечно, съездить за ней в ресторан, но мне не хватает ощущения: после пятничного отрыва проснуться под вечер и заказать на «завтрак» пиццу и пиво!
А слова рыжей бабушки – я их поняла, конечно. Но это только подчеркивает пропасть между моим российским прошлым и нынешней итальянской жизнью: в России такой бабушки просто не может быть, и Нептун с большим красивым
В последние дни я ежеминутно сравниваю Россию и Италию, потому что собираюсь в Москву, повидать папу и друзей.
В аэропорту моментально становится понятно, где идет регистрация на мой рейс: у большинства пассажиров серьезные озабоченные лица. Наверное, их расстраивает скудный ассортимент дьюти-фри. Он в Ницце крошечный, с московским не сравнить. Но все равно оттуда все хмурые люди выходят с позвякивающими пакетами. А я не могу ничего купить, так как падаю в обморок от цен. По сравнению с нашим супермаркетом они мне кажутся патологически высокими. Правда, мы не покупаем в супермаркете виски, фуа-гра и трюфеля! Вся косметика и кремы у меня теперь тоже из супермаркета, для экономии. Сначала я боялась, что покроюсь плотной сеткой морщин, а сейчас кажется, что вроде бы и ничего, кожа не портится. Даже, можно сказать, неплохо выгляжу. Наверное, прогулки на свежем воздухе и сон до упора делают свое дело лучше, чем кремы.
Тем не менее я слегка завидую соотечественникам. Они явно из другой ценовой категории. Я раньше тоже в нее входила, а потом выпала. Чтобы тебе дали эту категорию, надо сражаться, все время сучить лапками, как лягушка в крынке с молоком. Идет борьба – вот почему у всех такие суровые лица. Битва начинается уже на выходе из самолета. Кто первый достанет с полки свою драгоценную сумку? Кто успеет первым пройти погранцов? Вы здесь не стояли, вы справа подошли! А очередь слева! Слева очередь в то окошко, а я стою в это! Нет, тут в оба окошка очередь была, пока вы не пошли!
Итак, вот она, моя родина, Москва. Не знаю уж, сколько в этом звуке для сердца пушкинского слилось, а для моего – масса любимых вещей. Универмаг «Москва», гостиница «Москва», книжный магазин «Москва», суши «Москва» в японском ресторане «Москва» – с черной икрой и соленым огурцом. Столичная атмосфера моментально заставляет меня ускорить шаг. Нет, мне все нравится, и я никуда не спешу, но такой уж он, ритм большого города. Бульварное кольцо, творожное кольцо, Тверская, книжный, чайный, обратно на троллейбусе, тайский массаж. В соседней кабинке громко стонет мужчина, на выходе оказывающийся православным священником, похожим на большой черный колокол.
– Гестапо настоящее! – жалуется он. – Все кости перемяли.
На метро до Киевской, и вот уже вечер, почти ночь, ну так и что же? Торговый центр сияет тысячами огней, которые отражаются в тысячах глаз. В одном-единственном московском молле народу в тысячу раз больше, чем во всей нашей долине!
Женщина, занимающаяся шопингом, превращается в Диану-охотницу, рыскающую в поисках добычи. Вместо лука и стрел – кошелек и кредитная карта, а роль диких зверей, пытающихся напасть на охотницу и разорвать ее на куски, играют зеркала и ценники.
