Чувство моря [litres] полностью

Машина неслась мимо подмосковных вилл из красного кирпича, перемежаемых деревеньками с почерневшими перекошенными заборами, за которыми столетние избушки утопали в зарослях сирени, черемух, вишен. В черно-зеленой листве крючковатых яблонь шумели на ветру войлочные завязи не толще мизинца. На обочине всех без разбору облаивала маленькая псинка, колесоногая и бесстрашная. Звонкое и назойливое тявканье заглушал хрипло тарахтящий трактор, ревущий навстречу грузовой фургон с рекламой вафель. Из радио трещали дискохиты двадцатилетней давности, возвращающие в застойное безвременье. До отказа набитый рейсовый автобус отъехал от станции, направляясь туда, откуда я только что уехала. Где меня уже нет. Где на моем месте сейчас возникло кратковременное и пока что обратимое небытие. Две старушки в мутных платочках и бесформенных хламидах застыли возле продовольственного магазина, что-то выясняя друг у друга. Вокруг деревенского рынка образовалось столпотворение мечущихся людей, скопился хвост гудящих машин, ожидающих очереди на поворот. Доносились крики, галдеж, детский рев, отрывки песен, дым чебуречной. На месте пустыря за неделю возник каркас будущей церкви, похожий на скелет таинственной птицы. Мелькали цветы и овощи. Ковры и картонные коробки. Среди раскаленных на солнце автомобилей сновали рабочие в комбинезонах, подростки в полосатых ветровках. Вдруг это показалось повсеместно знакомым, заученным наизусть. Все это уже отпечаталось, существовало во мне именно таким, каким и было всегда, каким и будет впредь. А на самом деле оттенки машин, вариации лиц, отзвуки песен мало что добавляли в предсказуемую придорожную картинку, которую я заранее знаю с самого детства.

Машина вырулила из толчеи поселка на дорогу, обрамленную по сторонам искристо-изумрудными полями шумящих трав. На фоне монотонной августовской зелени жизнь явила себя отчетливо вызревшей, оформившейся до мелочей, исследованной от корки до корки. Со всеми перепадами счастий и неудач, с необходимостью расплачиваться за легкость, за беспечность и получать изящные недорогие подарки за самоотречение, за старания. Жизнь показалась изведанной, распробованной до привкусов, почти скучной. Правила поведения, правила правописания, пользования, приличия, игры, дорожного движения выучены наизусть. И, кажется, лазейки, обходного пути, возможности вырваться и стать кем-то другим больше не существует.