Двигатель оглушительно ревет, сжигая бензин. Навстречу несутся грузовые фуры, внедорожники, легковесные городские автомобильчики, мотоцикл, пустой ритуальный автобус. Мелькает пунктир разделительной полосы, похожий на линию разреза или склейки двух серых лент дороги. Взгляд скользит по глади поля, смирившись с вечным повторением, с вереницей мельтешащих в незначительном разнообразии дней, лиц, событий, поступков. В этот момент почти полного отчаяния утопающей в череде однообразных и неудивительных мгновений жизни, в этот момент почти окончательного смирения со всем происходящим, на самой середине поля, в изумруде травы неожиданно возникает сияющий, мечущийся из стороны в сторону пушной огонь лисьего хвоста. Лиса невесомо и стремительно пересекает поле, чуть прижавшись к земле, пугаясь оглушительного рева автомагистрали. Она замирает, прислушиваясь, потом снова струится сквозь траву, прыгает по кочкам, вырисовывает своими движениями юркие целеустремленные зигзаги. Ее быстрый, слаженный бег заставляет выпустить из головы все продуманное, все решенное, любые смыслы, любые выводы. Все теряет силу. И я превращаюсь во взгляд, завороженно наблюдающий путь лисы. Я изумляюсь, как же она бесстрашно прыгает и крадется по полю, по опасному и шумному миру совсем одна. Неумолимое пламя лисьего хвоста мечется и вьется в изумрудной траве, напоминая дрожащую улыбку всевышнего, напоминая снисходительную ухмылку лукавого. А еще нитку, вышивающую на неведомом языке приглашение следовать ее примеру: красться и бежать, метаться и прыгать, вырисовывать своими движениями по миру непредсказуемые и непостижимые зигзаги, чтобы не скучать, чтобы превращать всех, кто рядом, в зачарованный и внимательный взгляд, в ум, панически ищущий разгадку лисы, толкование встречи с лисой.
Три блажи