Чувство моря [litres] полностью

В тот день, рано утром, несмотря на штормовое предупреждение, Марк пришел в лавку и затеял свою особую уборку. Он так поступал, чтобы отвлечься от тревожных мыслей и переключиться на простую и понятную жизнь вещей. Несмотря на порывы ветра, от которых сотрясались стены и дребезжало стекло витрины, Марк несколько часов самозабвенно драил пол, мыл стены и вытирал пыль со стеллажей с телевизорами. Последнее составляло сложный ритуал, который он в обычные дни по возможности откладывал. Но в то утро Марк намеренно приступил к схватке с пылью, покрывавшей поверхности многочисленных приборов. Для таких случаев у него был заготовлен арсенал сокрушительных орудий: две стеганые тряпочки из синего бархата, несколько мягких губок, разноцветные мочалки, бумажные полотенца и марля, чтобы вытирать насухо поверхности, которые боятся воды.

Последние два дня Марк старательно выдумывал себе новые и новые дела, лишь бы только не всматриваться в штормящее море. Лишь бы не вслушиваться, как ураганный ветер насвистывает в щелях и норовит оторвать крышу. Лишь бы не жалеть, что так и не удосужился перенести лавку отсюда в какое-нибудь тихое место, как ему не раз советовали друзья, знакомые и посетители. Теперь он старательно вытирал пыль со всех своих патефонов и проигрывателей, упрямо избегая думать о подступающем урагане. Несмотря на свою обычную нерасторопную медлительность, совсем скоро он смахнул все пылинки, все до одной со всех граммофонов, патефонов и радиол с деревянными боками. Он отмыл до блеска выпуклые экраны громоздких телевизоров и даже протер чуть влажной марлей коллекцию пластинок в нераспечатанных конвертах из серой и бежевой оберточной бумаги, которую ему однажды подарили на Рождество. Принесли в четырех картонных коробках и оставили прямо под козырьком лавки, без записки, без пояснения. Так что осталось непонятным, кого за это благодарить. Теперь он неторопливо протер каждую пластинку с обеих сторон и бережно уложил обратно, на полки специального стеллажа.

Потом Марк впервые в жизни познакомился с вечностью. Сумел ее распознать, уловить и распробовать. В какой-то момент он устал. Распрямился, чуть потянулся, расправил плечи. Время в этот момент как будто слегка запнулось, вспыхнуло и перестало существовать. Он задумчиво и бесцельно повернул голову в сторону витрины и увидел на улице, под пасмурным сизым небом, девушку с развевающимися каштановыми волосами. Она бежала по набережной на фоне взбешенного моря. В синем пальто. С сияющим от бега лицом. Марк подумал, что она похожа на госпожу ураган. С самого детства, слушая рассказы отца и заходивших в лавку моряков, он именно такой и представлял себе необузданную госпожу Алевтину. Неотразимой. Сияющей. С большими зелеными глазами. Теперь она бежала по набережной, приближаясь все ближе к крыльцу его лавки. В разметавшемся на ветру пальто. С изумрудным платком в руке. Этот бег на ветру и был той нечаянной вечностью, с которой неожиданно познакомился Марк. Даже если бы девушка и в самом деле была госпожой ураган, он готов был простить ей, с первого взгляда, разбитые стекла витрин, сломанные вывески и даже пропажу старика-отца… А потом Марк заметил пластинку, которую девушка прижимала к груди.