Но и в тот день Мстислава не решилась приступить к делу. Она опять допоздна пряла, теперь получая от боли в истерзанных пальцах оправдание собственному бездействию. Ведь Мстиша была не виновата в том, что колдун своими прихотями отсрочивал начало работы. Да и потом, ее самодельным спицам было полезно просохнуть и как следует затвердеть.
Успокаивая себя так, Мстислава не могла не заметить взглядов: насмешливых – Шуляка, неодобрительных – Незваны. И все же, когда на следующее утро Мстислава посмотрела на неоконченную работу, вместо отчаяния она испытала облегчение. Она начнет рубашку, как только расправится с уроком Шуляка.
Но едва Мстислава успела устроиться с прялкой и порадоваться тому, что колдун с самого утра куда-то уехал на санях – отчего-то было очень неуютно находиться в его обществе, – как перед ней выросла Незвана с огромной корзиной в руках.
– Пойдем на реку, поможешь белье выпрать, – бросила она.
Мстиша с неприязненным удивлением оглядела девушку. Она все еще с трудом верила, что эта деревенщина так запросто с ней говорит и смеет раздавать указания, точно своей холопке. Мстислава жаждала поставить на место зарвавшуюся девку, но мысли тут же возвращали ее к тому, почему она вынуждена терпеть ее дерзость. Она покосилась на кривые палочки, которые ждали своей участи в подпечеке, и быстро отогнала воспоминание о волке, томившемся в тесной вонючей клетке.
– Да исподницу заодно сменить сможешь, – добавила Незвана, – поди, давно уж в нестираной ходишь.
Княжна, привыкшая к каждодневной бане, страдала оттого, что приходилось кое-как мыться из маленького ковшика, а уж о том, чтобы носить свежую одежду, она и не мечтала. Поэтому, как бы ни было оскорбительно идти на реку, мысль о чистой рубашке приободрила Мстиславу, и она с готовностью достала запасную сорочку из сумки. Быстро оглядевшись по сторонам, она удостоверилась, что, кроме них двоих, в доме никого нет, и принялась переодеваться. Присутствие Незваны никоим образом не смущало ее, Мстиша привыкла не замечать слуг, которые обычно безмолвно исполняли ее желания, поэтому когда, скинув старую сорочку, она заметила изумленный взгляд девушки, то опешила. Чернавки никогда не позволяли себе пялиться, и неприкрытый, полный благоговения и зависти взгляд заставил Мстишу вдруг почувствовать стыд от собственной обнаженности. Незвана, остолбенев, оглядывала ее нагое тело выпученными от простодушного восторга глазами. Мстиша нахмурилась и быстро надела свежую рубашку.
– Что вылупилась? – зло прищурилась она, и только теперь Незвана отмерла, дернула головой, будто отгоняя морок, и смущенно отвернулась.
Мстислава тоже опомнилась и высокомерно хмыкнула. Конечно, откуда этой страхолюдине видеть красивое женское тело? У самой-то одни мослы, как сказала бы няня.
– Где бабы гладки, там нет воды в кадке, – глухо вымолвила Незвана, точно отвечая на ее невысказанные мысли, и Мстиша прыснула.
– Что?! – хохотнула она. – Это еще что за околесица?
– Так дедушка говорит, – больше не поднимая глаз на Мстиславу, пробормотала девка и выскользнула из избы.
Мстиша лишь покачала головой и, оправляя одежду, с удовольствием прошлась руками по своим мягким бокам и округлым бедрам. Успокаивал ли старик плоскую, словно сушеная вобла, девку, или просто был женоненавистником? Кто знает. Но невольное унижение Незваны еще немного приподняло ей настроение.
Впрочем, благостное расположение духа быстро улетучилось. Выйдя во двор и бросив взгляд в сторону клетки, Мстислава мигом помрачнела.
– Как, разве не хочешь муженька проведать? – усмехнулась Незвана и, нагрузив побледневшую Мстишу двумя пральниками и пешней, неторопливо пошла в сторону леса.
К реке вела хорошо протоптанная, но узкая тропинка. Крошечные мостки угрожающе скрипнули под весом Незваны. Умелыми уверенными движениями она пробила успевшую зарасти полынью и, вся раскрасневшаяся от работы, скинула платок. Мстиша почти с сочувствием оглядела жидкую, даром что длинную косу.
– Ну, что смотришь, давай, берись за дело, – хмуро распорядилась девка, вываливая белье из корзины.
Мстислава наморщила нос, брезгливо оглядывая несвежую кучу, а потом перевела взгляд на прорубь. Если вода, спрятанная под ледяным доспехом, не внушала ей опасений, то от одного вида черной колышущейся ямы Мстишу пробил холодный пот. Чем дольше она смотрела на перехлестывающую через край воду, тем труднее становилось дышать.
– Что это ты? – недоверчиво нахмурилась девка. – Позеленела как поганка.
С усилием отведя взор от полыньи, Мстислава вдруг почувствовала, как кружится голова. Все перед глазами поплыло. Она принялась неловко расстегивать шубу, но, казалось, грудь одеревенела, и Мстиша не сумела сделать и вздоха. Гора грязного белья больше не занимала ее. Все, о чем она могла думать, – лишь блестящая темная пучина.
– Ты что, припадочная?
Но Мстиша, оцепеневшая от ужаса, не могла вымолвить ни слова. Тело сковало, воздуха не хватало, а сердце колотилось резко и как-то неправильно.
– Смерть моя пришла, – только и сумела выдавить она.
