Незвана приблизилась к Мстиславе и с тревогой заглянула в глаза. Она вдруг положила ладонь Мстише на лоб и принялась вполголоса что-то шептать. Мстислава слишком ослабла, чтобы возмутиться, и просто осела на обледеневшую лаву, подчиняясь безмолвному приказу девки. Колдуньи. Потому что иначе отчего одно прикосновение ее прохладной костлявой ладони сразу принесло облегчение?
Через несколько мгновений Мстиша почувствовала, что снова может дышать. Незвана замолчала и, отведя руку, внимательно вгляделась в ее лицо. Наверное, надо было сказать, что она не может подойти к воде, что боится ее, объясниться, но Мстислава не могла. Она и так показала свою слабость и теперь презирала себя за этот миг уязвимости.
Но, кажется, Незвана и без того что-то поняла. Покачав головой, она вернулась к полынье и начала окунать белье в прорубь.
– Хоть пральником помоги, – бросила она, с трудом доставая из ледяной воды тяжелые намокшие холстины. На ее покрасневших руках проступили синие жилки.
– Что ты такое сделала? – превозмогая себя, спросила Мстиша, покорно берясь за валек. Она никогда в жизни не стирала, поэтому просто слабо повторяла за рублеными движениями Незваны, которая принялась выколачивать ткань, хлюпавшую под мерными ударами.
Девушка хмыкнула.
– Ничего особенного. Так, словцо шепнула.
– Значит, ты тоже? Колдунья?
Лицо Незваны омрачилось.
– Обычно меня ведьмой кличут. Но да, кое-что умею. – Она опять усмехнулась, а глаза мстительно блеснули, так что у Мстиши по предплечьям пробежали мурашки.
– Тебя родители Шуляку в учение отдали?
Незвана остро посмотрела на нее.
– Нет, сама пошла, – сквозь зубы пробормотала она и принялась колотить белье с удвоенной силой.
Мстислава удивленно приподняла брови. Она вспомнила, как Ратмир рассказывал, что против собственной воли жил у волхва и не желал постигать колдовской науки. Но, видно, Незвана была слеплена из иного теста.
– Как же тебя отпустили? – искренне удивилась Мстислава. Отец никогда бы не отдал ее в чужие люди, и ей трудно было представить, что в какой-то семье могло быть по-другому.
– Много будешь знать, скоро состаришься, – отрезала Незвана и подкинула Мстише мокрую рубаху. – Лучше делом занимайся, а не болтай.
Мстислава обиженно поджала губы. Не то чтобы ей хотелось узнать о жизни дремучей девчонки, но от накатившей скуки она предпочла бы скоротать время за беседой. Работать было тяжело, но она согрелась, а от головокружения не осталось и следа. И все-таки Мстиша держалась подальше от воды и старалась не смотреть в сторону полыньи. Впрочем, было полезно узнать, что Незвана умеет ворожить. Значит, с девкой стоило держать ухо востро.
Возвращаться было труднее. Хотя на долю Незваны выпало куда больше работы, Мстиша все еще отходила от приступа, выевшего много сил, а мокрое белье потяжелело в два раза.
Краем глаза Мстислава заглянула в клетку. Волк по-прежнему лежал в углу и не двигался. У нее сжалось сердце. Медлить дольше было непозволительно. Улучив миг, когда Незвана ушла развешивать стирку, она юркнула в хлев. Последнее, чего ей хотелось, – это чтобы кто-то увидел ее позор – иначе расставание с волосами Мстислава назвать не могла.
Забравшись по лестнице на сенник, она дрожащими руками размотала убрус и сняла повойник. Тряхнув головой, Мстиша выпустила на свободу уложенные венцом косы и торопливо расплела одну из них. Казалось, что стоит чуть промедлить, и с таким трудом собранная решимость рассыплется. Мстислава вынула из ножен клинок, осторожно отделила прядь в палец толщиной и, глубоко вздохнув, махнула лезвием рядом с ухом.
Волосы послушно упали в подставленную руку, и из глаз Мстиши брызнули слезы. Начало было положено, и она знала, что отныне дороги назад нет. Помалу или все сразу, но волосы будут срезаны.
Мстислава уронила лицо в ладони и беззвучно, чтобы никто не услышал, разрыдалась. Но нельзя позволять себе раскисать. Если ей заблагорассудится, она поплачет на обратном пути в Зазимье. На плече у мужа.
Мстиша подняла голову и, шмыгнув носом, быстро вытерла слезы. Торопливо смотав прядь, она спрятала ее за пазуху, затем убрала косы под повойник и заспешила в избу. Схватив новое веретено, она судорожно достала волосы и начала прясть их. От долгой работы на морозе еще толком не зажившие пальцы подрагивали и не слушались, и веретено несколько раз выпадало из рук, но она приноровилась, и в скором времени у нее на коленях лежала светлая, чуть пушащаяся нитка. В горле встал ком, но снова дать волю слезам Мстише не позволила открывшаяся дверь. Она ожидала увидеть Незвану, но вместо нее на пороге возникла другая девушка – куда более миловидная, румяная от мороза и испуганная. Озираясь, она несмело вошла.
– Проходи-проходи, милая, – послышался позади незнакомки голос колдуна, и, хотя он говорил ласковые слова, Мстиша заметила на лице Шуляка, вошедшего следом, снисходительность и презрение.
Волхв провел гостью в избу и усадил за стол. Встретившись взглядом с удивленно взиравшей на нее Мстишей, девушка вспыхнула, покраснела еще сильнее и потупила взор.
