Девка замолчала, захлебнувшись словами, и обиженно поджала губы. Наступила неловкая тишина, и Мстише захотелось сгладить резкость колдуна.
– А отчего бы тебе, господин, не поиграть нам? – невинно предложила она, кивая на рожок, лежавший в красном углу.
Глаза Незваны в ужасе округлились, а лицо Шуляка побагровело.
– Тоже, нашла себе скомороха! – злобно прошипел он. – Спать пора!
Колдун принялся убирать работу, яростно стуча крышкой сундука. Мстислава удивленно пожала плечами, но не стала спорить и обессиленно повалилась на лавку. Она устала так, как не уставала за целый день, шагая по лесным дорогам рядом с Ратмиром. Незвана тоже послушно спрятала шитье, и, проходя мимо Мстиши, шепнула ей:
– Не вздумай больше спрашивать у него про жалейку!
Все улеглись, и Незвана задула лучину. Мстислава лениво размышляла о странном предостережении, а в ушах все еще отдавался тоскливый напев. У девчонки даже голос оказался блеклый и плоский, но было что-то в ее песне, отчего Мстиша почувствовала смутную, неясную тревогу. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить одно из счастливых мгновений их с Ратмиром путешествия. Как она ненавидела эту дорогу, как мучилась тогда, не зная, что на самом деле та пора была одной из счастливейших в ее жизни. Но как Мстиша ни старалась, всякий раз в памяти всплывало искаженное мукой и ее предательством лицо Ратмира, волчьи следы и протяжный, щемящий вой…
Она подскочила от ощущения падения. Сначала ей почудилось, будто она и вправду упала с лавки, но дело было в чем-то ином.
Лихорадочно оглядевшись вокруг, Мстиша увидела мелькнувшую тень. Дверь быстро приоткрылась, и вдруг раздался волчий вой – уже не в воображении, а наяву. Путаясь в шубе, Мстиша ринулась туда, где только что виднелась полоска сероватого, почти неотличимого от темноты избы света. Она ни о чем не успела подумать. Лишь знала, что это Ратмир, и ноги сами понесли ее вперед. Но Мстиша не добралась до двери, как ее кто-то схватил за плечи.
– Стой, глупая! – прошипела Незвана, и Мстиша удивилась силе тщедушной девчонки.
Она с неприязнью вывернулась, но девка заступила ей дорогу.
Вой повторился, а за ним до слуха донеслись жалобное мычание коровы и поросячий визг. Даже из дома было слышно, как припадочно захлопали крыльями куры, добавляя к переполоху. Раздался неясный шум, железное лязганье, звериный рык. Мстиша замерла, глядя на Незвану расширившимися от ужаса глазами, но в темноте видела лишь бледное пятно ее лица.
Девушка, тоже на несколько мгновений точно окаменевшая, быстро подошла к двери и, затворив засов, выдохнула и тяжело опустилась на лавку. Обе они молча прислушивались к происходящему снаружи. Постепенно шум стих, и через какое-то время послышались приближающиеся шаги. Мстиша едва не подпрыгнула на месте, когда дверь вздрогнула от двух мощных ударов.
– Открой, Незванка, – донесся до них глухой голос Шуляка, – я запер его.
Войдя в избу, колдун устало опустился на воронец и попросил воды. Он вытер шапкой лоб и пригладил всклокоченные волосы.
Незвана затеплила лучину, и Мстислава вдруг встретилась с его глазами. На самый короткий миг во взгляде Шуляка, в выражении его лица ей почудилось что-то знакомое, почти родное. По коже пробежала волна мурашек, и волхв, заметив ее смятение, усмехнулся, разрушив мимолетный морок.
– Ну что, волчья жена, муженек твой пожаловал.
Когда все снова улеглись, Мстиша еще долго не могла уснуть. Неужели Ратмир теперь совсем рядом? Нет, не Ратмир. Волк. Зверь.
Прислушиваясь к ночной тишине, она вдруг осознала, что провела у колдуна целый день, за который не сделала ничего, чтобы приблизить освобождение Ратмира. Засидевшись до ночи с треклятой прялкой, Мстислава совсем позабыла про рубашку. Позабыла или пожелала забыть. Ведь, как бы ни хотела она поскорее закончить и вернуться с мужем домой, ей по-прежнему страшно было даже подумать о том, чтобы расстаться с волосами.
На следующее утро Мстиша проснулась сама. В избе было пусто и тихо. Впрочем, облегчение от того, что никто не заставлял ее идти в хлев, померкло, стоило посмотреть на прялку с неопрятной куделью на ней и худой, жалкий початок. Вспомнив о ночном происшествии, она быстро вскочила с лавки и, торопливо набросив шубу, выбежала во двор.
