– Но, – продолжала пораженно размышлять вслух Мстиша, – коли ты любишь Ратмира, то как можешь торговаться, когда речь идет о его жизни?
Щека Незваны дернулась. Она сделала шаг, заставляя Мстишу податься назад, и с ненавистью прошипела:
– А как можешь ты, утверждая, что ради него готова на все, даже задуматься о плате? Так ли ты любишь мужа?
Слова Незваны прозвучали громом. Что значили все эти ничтожные лишения: холод, голод, бессонные ночи, унижения? Все это можно перетерпеть. Волосы бы со временем отрасли, а кожа, умасленная заботливыми руками чернавок, снова бы сделалась шелковой. Тело бы вновь пополнело от сладких яств, а щеки зарумянились бы от солнца и вольного сна.
Все, чем Мстислава поступалась и жертвовала раньше, было сущей безделицей.
– Пока ты раздумываешь, он умирает, – безжалостно проговорила Незвана, кивнув на лавку. – С того света даже самое сильное колдовство не вернет.
Мстиша не стала оглядываться на Ратмира. Вместо этого она всмотрелась в лицо Незваны и неверяще прошептала:
– Неужели ты позволишь ему умереть?
– Не я.
– Но…
– Либо он живой и мой, либо мертвый, но твой, – холодно произнесла ведьма и жутко осклабилась одним уголком рта.
Мстишино сердце трепетало где-то возле гортани, мешая говорить. Перед глазами вдруг сплошным неразборчивым потоком замельтешили воспоминания: Ратмир, спасающий ее в темном лесу, его щека совсем рядом с ее губами, сильные руки, обвитые вокруг ее колен, его потемневшее лицо, на котором безобразно алел отпечаток ее ладони… Его смех, блестящие умные глаза, ночь, проведенная в обнимку… Лицо Ратмира, когда он пришел за ней к посаднику… Запахи и ощущения всколыхнулись в памяти и закружили голову. Свадьба, первые робкие прикосновения, их смешавшееся дыхание…
Мстислава моргнула, не разрешая себе больше вспоминать. С трудом сглотнув, она опустила глаза и выдохнула:
– Я согласна.
Варка зелья не заняла много времени, и Мстислава догадалась, что у Незваны все было наготове. Сговорились ли они со стариком? Теперь это не имело значения. Теперь, когда решение принято, Мстиша думала только о муже. Пока – муже.
Шуляк пропадал неизвестно где, и тем временем Незвана успела перетереть в ступке шкурки каких-то неведомых гадов с хрупкими желтоватыми костями, ягодами, травами, прахом от сожженных клочков волчьей шерсти и волос, которые ведьма потребовала у Мстиславы, а потом залила их чем-то подозрительно напоминающим кровь и проварила на огне.
С тех пор как ведьма получила Мстишино согласие, она сделалась точно хмельная. Мстислава еще никогда не видела ее в столь приподнятом расположении духа.
Все время, пока Незвана, вполголоса напевая, колдовала над зельем, Мстиша не отходила от Ратмира и держала его руку в своей, чутко прислушиваясь к слабеющему току жизни. Когда ведьма приблизилась к ним с перелитым в кружку варевом, Мстиша крепче сжала холодную ладонь мужа.
Незвана остановилась и диковатыми, шальными глазами посмотрела на Ратмира. В этом взгляде Мстислава с отвращением узнала масленность, с которой когда-то на нее пялился Шульга. По спине пробежали ледяные мурашки. Ей захотелось загородить мужа собой.
– Поклянись, что не отступишься от своего обещания, – велела Незвана, с неохотой отрывая взор от Ратмира.
– Клянусь, – твердо проговорила Мстиша.
– Коли нарушишь клятву, он умрет, – предупредила девка, и она только коротко кивнула. У нее и в мыслях не было обманывать ведьму.
Незвана самодовольно хмыкнула. Склонившись над Ратмиром, она велела Мстише помочь, и та бережно приподняла его голову. Без особенной ласки и осторожности ведьма открыла его рот – Мстислава невольно сморщилась, словно от оскомины, и сжала зубы в бессильном гневе – и принялась тонкой струйкой вливать в него тошнотворно смердящее зелье. В горле княжича что-то забулькало, варево полилось наружу, и Ратмир, не приходя в себя, закашлялся, разбрызгивая буро-зеленую жижу.
– Тише ты! – прикрикнула на Незвану Мстиша, заботливо придерживая Ратмира и вытирая отвратительные пятна с его лица, но та только презрительно усмехнулась в ответ.
– Ничего, коли жить хочет, сдюжит.
Когда с горем пополам снадобье оказалось внутри Ратмира, Незвана поднялась и бросила на него последний торжествующий взгляд.
– Назавтра вжиль пойдет.
– Но ведь Шуляк сказал, что… Что боги покарают того, кто вмешается в судьбу Ратмира…
Лицо ведьмы исказила усмешка, злая и страшная.
– Я не боюсь кары богов. Они меня и без того не сильно-то жалуют. – Она кивнула на Ратмира: – Как оклемается да опамятуется, исполнишь клятву.
Мстиша ничего не ответила. Выдержав долгий взгляд рыбьих глаз, она лишь отстраненно подумала, насколько же некрасива Незвана.
Но внешность не помеха ворожбе. Незвана не обманула, и со следующего дня Ратмир действительно пошел на поправку. Пришедший проведать больного Шуляк удивленно прищурился, но по своему обычаю ничего не сказал, а лишь одарил Мстишу неодобрительным взглядом.
