Тут уж пришел черед бледнеть Векше. Она разомкнула было губы, чтобы поблагодарить за ответ, да так и не нашлась что вымолвить. Девушка даже подумать боялась о том, чтобы вернуться к своей госпоже с подобной вестью, однако делать было нечего, а суровое и ставшее вновь неприступным и холодным лицо воеводы говорило о том, что надежды для Векши не оставалось. Поклонившись, она развернулась и поспешила занять свое место подле княжны.
Вопреки ожиданиям служанки, Мстислава восприняла известие не со злобой. В ее расширившихся красивых глазах застыло отчаяние.
– Векша, миленькая, – ухватилась она за руки чернавки, – что же делать? – Ее пальцы, каждый жемчужно-розоватый ноготь на которых Векша всякий вечер до блеска натирала благоуханными маслами, мелко подрагивали. – Что же делать? Как быть? Помоги, Векша! Слышишь? – Голос Мстиши из жалобного и просящего резко сделался привычно повелевающим. Встретив испуганный взор чернавки, Всеславна осеклась. – Прошу тебя, помоги! – наконец нащупав нужный лад, твердым жарким шепотом выговорила она, добела сжимая ее запястье.
– Капище! – нашлась Векша. – В Осеченках устроено великое капище Пресветлой Матери! Скажи, что перед свадьбой дала зарок ему поклониться.
– А ведь верно! – радостно хлопнув в ладоши, проговорила Мстиша, чувствуя забрезжившую надежду. – Не посмеет волчий прихвостень против Богини пойти!
Но Хорт смог.
Когда поезд остановился на ночлег и княжна вызвала воеводу к себе в палатку, он выслушал требования Всеславны повернуть на Осеченки не переча и с каким-то усталым вниманием, так что она уже было решила, что победила, но вежливость и спокойствие Хорта обманули ее.
– Больно очам глядеть на твою печаль и кручину, княжна, но решение мое твердое, – развел руками зазимец. – Князь-батюшка опеку над тобой мне вверил, покуда нареченному твоему супругу, моему княжичу не передам. Посему мне решать, мне отвечать. Дурной то знак был. – Хорт вскинул вдруг на Мстишу проницательный блестящий взгляд, отчего Векша, что стояла позади своей хозяйки, покраснела и потупилась. – И дорога та к дурному вела.
Мстиша тоже начала заливаться пунцовой краской, но вовсе не от стыда, как ее чернавка. Она поняла, что Хорт свернул нарочно, и прощать этого ему не собиралась.
– Ратмир тебя сам свозит к Пресветлой, а до той поры, когда ты со своим женихом соединишься, дозволь мне судить, какой путь правильнее и безопасней. Я за тебя головой отвечаю, княжна. Ты нынче – главное сокровище Зазимья.
Поклонившись до земли и больше не взглянув ни на одну из девушек, Хорт вышел, бесшумно затворив за собой холстинный полог.
Мстислава сложила руки на груди и уставила невидящий, но мстительно мерцающий взор на покачивающиеся полы палатки.
Вот, значит, что воеводишка удумал.
Она сузила глаза и закусила губу. Замысел быстро ткался в ее голове. С каждым часом они будут все дальше от Осеченок и от Сновида. С каждой верстой все ближе будет чужой чуженин. У Мстиславы оставалась всего одна ночь. И она точно не потратит ее впустую.
Поначалу это походило на ночное свидание: Векшина вотола на плечах, темнота, влажная земля под сапожками. И бежала Мстислава снова к милому. Только вот вскоре она поняла, что впереди вместо родной старой яблони нависает разлапистыми ветвями седая ель, что ноги несут ее не по знакомой сызмальства тропке, а по корням да овражинам, что темень стоит не привычная, в которой помнишь очертания каждого сучка и камешка, а настороженная и недружелюбная. В этой ночи не стрекотали уютно кузнечики, не пели предрассветные птицы, не шумели в ожидании дождя верхушки деревьев.
Мстислава оглянулась, но вокруг была только кромешная тьма. Где-то там, далеко позади, осталась заплаканная Векша, которой она запретила идти следом. На все мольбы из последних сил заглушающей всхлипы служанки Мстиша лишь сурово шикнула, велев молчать о своем исчезновении. Она не сомневалась, что с легкостью сумеет пробраться окольными тропами на большую дорогу, по которой рассчитывала вернуться в Осеченки с первой попутной телегой, но теперь, стоя в гулком одиночестве посреди незнакомого враждебного леса, уже не чувствовала былой уверенности.
Мстиша боязливо осенила себя знамением Небесной Пряхи. Сразу вспомнились нянькины побасенки о вездесущем лешем и коварных мавках, свисающих с ветвей и сбивающих с пути, а еще страшная быль про то, как по молодости Стояну едва не заманила в дрягву болотница. Княжна неприязненно передернула плечами. Вся эта нечисть, живущая под корягами и овинами, вызывала у нее брезгливость. В княжеской семье почитали великих светлых богов, но где те нынче? В затхлую лесную глушь не проникал ни солнечный луч, ни лунное сияние.
Мстислава в отчаянии запрокинула голову, безнадежно всматриваясь в клочки чернильного неба, проглядывающие сквозь лохматые верхушки деревьев. Неужели ей даже Лося не найти, которого любое дитятя несмышленое отыскать может?
