Мстиша изо всей мочи старалась не замечать ни сильных кряжистых рук, легко удерживающих ее на весу, ни горячей кожи под своими пальцами, ни странной смеси из запахов пота и земли после дождя. Светало, и она пыталась исподтишка рассмотреть лицо незнакомца, но успела разглядеть лишь серебряную серьгу в ухе да несколько свежих царапин на щетинистой щеке.
– Откуда ты взялся? Не видела тебя в обозе.
– Да уж где княжне всяких смердов запоминать.
Мстиша поджала губы. Ее одолевал невыносимый стыд. Прежде всего за то, что побег не удался и ее поймали с поличным. Одна мысль о том, как она после произошедшего, да еще и в таком виде окажется перед Хортом, была нестерпима. Другой мукой стал этот неизвестно откуда взявшийся проходимец, ведущий себя так, словно она простая девка, его ровня! Он не выказывал ни уважения к Мстишиному положению, ни почтения ее происхождению, ни восхищения ее красотой – того, что она привыкла получать от окружающих. Хуже всего, что она умудрилась оказаться в полной его власти. Не иначе еще станет требовать награду за ее спасение.
Всеславна ощущала себя посрамленной и униженной, и она дорого бы заплатила, чтобы поквитаться с этим задавакой.
– Я помытчик князя Любомира, – неожиданно прервал мрачные думы девушки незнакомец. – Полесую для него, зверя бил раньше, нынче соколов да кречетов помыкаю.
– Полесуешь на медынской земле? – возмутилась Мстиша.
– Что ж ты, княжна, про докончание о соколином пути не слышала? Зазимцы могут птицу ловить в Медыни, а медынцы в Зазимье. Добывал князю кречетов, домой возвращался, а по дороге нагнал ваш поезд. Думал пристроиться к нему, да смотрю, переполох в стане. Все с ног посбивались, ищут пропажу.
Мстислава потупилась. Как она будет объясняться с Хортом?..
Стоило ей только вспомнить о воеводе, как впереди за зарослями замаячили светлые палатки становища. Сердце застучало где-то в самом горле.
– Спусти меня, – сквозь зубы приказала Мстиша.
– На больную ногу? – хмыкнул чужак, не думая останавливаться.
– Немедля спусти меня! – рассерженно повторила она и со всей мочи пихнула его кулаком в грудь.
Скорее от неожиданности, чем по ее велению, он поставил Мстишу на землю, успев в последний миг подхватить под локоть, не давая всем весом навалиться на вывихнутую лодыжку.
– Неужто думаешь, пристало княжеской дочери, чтобы ее на руках из лесу бирюк обросший выносил?
Ее спаситель хохотнул, будто услышал понятную лишь ему одному шутку.
– Вели прислать за мной чернавок, – хмуро распорядилась Мстиша, не понимая причины странной веселости чужака, и предпочла не замечать ее. – А тебе за то, что спас меня, обещаю вознаграждение. Проси, чего пожелаешь, – высокомерно добавила она.
– За щедрость твою, княжна, – поклонился он, – да воздадут тебе боги.
Мстиславе показалось, что даже нынче, поминая богов, этот чужак все равно смеялся над ней. Он уже сделал шаг вперед, чтобы позвать подмогу, когда Мстиша остановила его:
– Как кличут тебя, помытчик?
Чужак застыл вполоборота, и низкое рассветное солнце заиграло в медово-зеленых глазах. Кажется, он задумался на миг, прежде чем с неизменной усмешкой ответить:
– Кличь, княжна, как матушка нарекла, Нелюбом.
К облегчению Мстиславы, ей не пришлось сразу объясняться с Хортом. Он лишь мрачно смотрел издали, как девушки заводили княжну в палатку, но его пасмурный взор не обещал ничего доброго.
После того как переодетую, умытую, отпоенную горячим взваром и сытую Всеславну уложили на подушки, она выгнала всех, кроме Векши.
Запавшие глаза чернавки казались огромными на осунувшемся лице, и Мстиша удивилась:
– Ишь, как похорошела с гребты.
Векша быстро вскинула на княжну изумленный взор.
– Что взглядываешь? – фыркнула Мстислава, заглушая подспудную вину нарочитой грубостью. – Небось, очей не сомкнула ночью, а глазищи стали в пол-лица. Откуда что взялось только. Ну, рассказывай.
Векша на миг опустила затрепетавшие ресницы, справляясь с собой.
Что она могла рассказать своей госпоже? Как она долго еще стояла на краю леса после того, как шаги княжны затихли в ночной тишине? Как выплакала все слезы? Как боролась с собой, чтобы не побежать следом? Как, наконец, на рассвете, заслышав далекий волчий вой, забыв страх, бросилась в шатер Хорта?
Он не спал, расхаживая взад и вперед между тонкими полотняными стенами, точно зверь, запертый в тесной клетке, и лишь коротким взмахом руки отозвал метнувшихся остановить девушку стражников.
Ей стоило только взглянуть на воеводу, чтобы понять: он знает. И в гневе. Не просто в гневе – в бешенстве, и в какой-то миг Векше показалось, что Хорт ударит ее. Было даже странно, что кто-то настолько высший ее по положению может сдержать ярость и не выместить ее на первом, попавшем под горячую руку.
Но что-то в глубине серых грозовых глаз на толику смягчилось, и Векша смогла сглотнуть подступивший к горлу ком.
