– Да вознаградит тебя Небесная Пряха, – с достоинством проговорила она.
От такой напыщенности брови служанки взлетели вверх, но, кажется, упоминание Богини удержало ее от открытой ухмылки.
– Чудная ты. Говоришь как бобыня, да и, – она выразительно кивнула на Мстишу, не умея подобрать нужных слов, – сама из себя чудная. Откуда ты взялась такая? Я по первости думала, ты от поезжан, что вечор останавливались, с зазимским сокольником отлукнулась. – Ее глаза озорно сверкнули любопытством.
Мстиша выпрямилась.
– А что же, он все тут еще? – спросила она, стараясь не выдать волнения.
– Тут, – кивнула служанка, – я ему в сеннике постелила. Надумал на торжище остаться, что в конце седмицы собирается. К нам со всех концов гости жалуют, хороший торг, знатный.
– Порознь мы, – отрезала Мстиша, насупившись. – Медынская я, тоже на торг приехала по господскому поручению.
– Как скажешь, – развела руками девушка, видя, что от странной гостьи больше ничего не добиться. – Ладно, некогда мне лясы с тобой точить, а то батюшка осерчает. Спи да не бойся. Про клопов я так, ради смеха сказала. Да крынку поутру не забудь занести.
Когда служанка ушла, Мстиша привычно заперлась на засов и, придвинув к двери сундук, задумчиво опустилась на расписную крышку.
Единственной живой душой, которую знала здесь Мстислава, был Нелюб. Более того, он догадался, что княжна пыталась сбежать в ту злосчастную ночь и, кажется, сложил из-за этого весьма невысокое мнение о ней. Как ни странно, это несколько облегчало душу, потому что Мстиша могла не бояться упасть в его глазах. Ниже было некуда.
Несмотря на всю строптивость зазимца, он явно не купался в богатстве. Мстислава с пренебрежительной усмешкой вспомнила его суровую заношенную рубаху и неказистую клячу. Если бы ей хватило ума правильно попросить, Нелюб принял бы награду.
Так почему бы не рассказать ему все начистоту? Нелюб ведь и так знал, что она не хотела выходить за Ратмира. Он, в отличие от Мстиши, мог без опаски отправиться к Сновиду. Что бы ни держало боярина от исполнения их замысла, нынче, узнав, в каком положении Мстислава оказалась, он тотчас примчится за ней. А помытчику княжна посулит богатую награду, да так, что он не сможет отказаться. И голова у нее не отвалится поклониться, и улыбнуться она всегда умела так, что из парней потом веревки вить можно было.
Мстиша лишь боялась, что в отместку за глупую пощечину Нелюб выдаст ее Хорту. Как бы воевода ни старался, поезд все равно ехал небыстро, и зазимец вполне мог догнать его, чтобы предупредить земляка.
Что ж, попытка стоила того. И если поначалу подобная мысль казалась Мстиславе сумасбродной, то чем дольше она примеривалась, тем удачнее та ей представлялась. Можно было выждать, пока обоз уедет подальше, но время работало и против Мстиши. Кто знает, сколько продержится Векшино ряженье? Что, если Хорт и без Нелюба раскусит их нехитрый обман?
Взвесив все доводы и поняв, что беспокойные мысли все равно не дадут ей уснуть, Всеславна собралась действовать немедля. Пища придала ей бодрости и воодушевила, и она осторожно, но в то же время решительно отправилась на поиски Нелюба.
Надвинув куколь до самых глаз, Мстиша выскользнула в сени. Она прошмыгнула через общую избу, где была устроена трапезная. Час стоял поздний, и за длинным дубовым столом сидело лишь несколько задержавшихся гостей, среди которых Мстиша не заметила зазимца. Не с первого раза она нашла лаз, ведший наверх. Лодыжка все еще напоминала о себе, и Мстиславе пришлось попотеть, прежде чем она сумела взобраться по крутой лестнице.
Девушка очутилась в темной захламленной повети. После холодной сырой каморки было приятно вдохнуть здоровый, чистый запах сена и высохшего дерева. Скудный свет, пробивавшийся откуда-то из-за горы скарба, позволил немного оглядеться.
Ощетинившись кривыми зубьями, проход у стены, словно часовой, сторожила борона, тут же выстроился ряд разномастных пузатых кадок, в углу одно на другое было свалено полдюжины покореженных от старости корыт, тут и там лежали донца от прялок, вальки и негодное вручье. Мстишин взгляд добрался до больших розвальней, когда она едва не вскрикнула. На одном из загнутых, похожих на оленьи рога полозьев, громоздилась зловещая тень. От неожиданности и испуга Мстиша оступилась и опрокинула неизвестно откуда взявшуюся мялку. Падая, та задела висевшие рядом косы, и стены огласились грохотом и ржавым лязгом.
Чудовищная тень исторгла резкий пронзительный вопль и размахнула огромные крылья. Мстислава в ужасе зажмурилась и накрыла грудь руками, готовясь к самому худшему.
– Тише, Бердяй, – раздался властный голос, и она разомкнула глаза.
Неслышно подошедший Нелюб стоял возле саней, выставив одну руку в сторону и успокаивая всполошившегося ястреба. Но смотрел он не на птицу. Некоторое время помытчик изучал незваную гостью, не выражая ни малейшего удивления ее неожиданному появлению. Мстише начинало казаться, что на свете не было ничего, что смогло бы поколебать невозмутимость этого человека.
– Значит, все-таки сбежала, – наконец озвучил очевидное Нелюб.
