По-прежнему не сводя глаз с Всеславны, он невесомо погладил ястреба по груди тыльной стороной ладони, и тот, все еще недовольно покряхтывая, сложил взъерошенные крылья.
– Помоги мне, Нелюб, – вместо ответа перешла к самому главному Мстиша.
И все-таки она сумела его удивить. Такой наглости зазимец явно не ожидал. Его широкие брови поползли вверх, а губы тронула недоверчивая, почти восхищенная усмешка.
– Вот, значит, как, – кивнул он, словно соглашаясь с какой-то давно надуманной мыслью. – А награда будет?
Мстиша вспыхнула. За то время, что они не разговаривали с Нелюбом, она успела позабыть, насколько несносный мужлан раздражает ее. Он будто нарочно подзуживал, заставляя выходить из себя и совершать глупости. Но больше Мстислава ему такого удовольствия не доставит, нет.
– Ты вправе думать про меня дурное, но я действительно обещаю не поскупиться с наградой. То, что случилось тогда… – Мстиша запнулась и отвела глаза. – Виновата я перед тобой, – не в силах взглянуть на Нелюба, тихо закончила она.
Некоторое время зазимец молча рассматривал девушку, взвешивая что-то, а потом кивнул вглубь сенника:
– Ладно, идем, расскажешь все толком.
Мстислава последовала за Нелюбом, благоразумно обходя сердитого ястреба подальше.
– Милости прошу в мои палаты, – насмешливо пригласил помытчик, заводя ее в угол, служивший ему ложницей.
На большом, грубо отесанном сундуке лежал набитый соломой мешок, составлявший всю нехитрую постель Нелюба. Здесь же приютился маленький светец с потрескивающей лучиной, и отражение огонька зыбко поблескивало в темной воде стоявшей внизу лохани. На полу валялась дорожная котомка.
Нелюб убрал с рассохшейся бочки плащ и шапку и кивнул, предлагая гостье садиться. Сам он устроился на ларе напротив. Мстислава неловко заняла не слишком-то удобное место и смутилась. Закуток Нелюба казался даже уютным, но теперь, очутившись в невольной близости с зазимцем, Мстиша почувствовала, как под его прямым взглядом дышать стало труднее, а вся давешняя решимость начала помалу испаряться.
Разозлившись на себя за непривычное малодушие, княжна смело сбросила с головы куколь и перекинула косу на грудь, почти вызывающе встречая взор Нелюба. В глазах зазимца что-то едва уловимо изменилось, и он перестал улыбаться и немного отодвинулся.
– Ну, и как же ты умудрилась Хорта провести?
Сделав глубокий вдох, Мстиша принялась пересказывать Нелюбу все с самого начала. Про Сновида, с которым бегала еще в рубашонке по теремному двору, про то, как с рождения была сосватана на чужую сторону, про дикое степное море, что стало захлестывать с юга, и как отец принялся собирать союзников. Про свадьбу, которую спешно назначили, отдав в жертву воинственному богу ее, выпестованное, балованное дитятко. Как Сновид придумал выкрасть княжну и тайно взять в жены и как они с Векшей устроили подмену. И уже в самом конце – про бесплодное ожидание и зеленую ленту.
Нелюб против чаяния внимал ее словам пристально и серьезно, не глумясь и не высмеивая Мстишино горе. Но, выслушав, без обиняков подытожил:
– Значит, княжича нашего ты турнула и нынче хочешь, чтобы я за твоим полюбовником отправился?
Мстислава, забыв о данном себе обещании сдерживаться, вспылила:
– Да как ты смеешь! Никакой он мне не полюбовник! Любить его люблю, но, видит Великая Пряха, я честная девушка!
Голос княжны дрожал от негодования, но зазимец лишь пожал плечами.
– Не слыхивал я, чтобы честные девушки женихов своих обманывали.
Мстиша вскочила, едва не опрокинув бочку, нечаянно оказавшись к Нелюбу ближе, чем хотела бы.
– Никого я не обманываю! Я его в глаза не видывала! Меня ровно рабыню продали, кинули проклятому оборотню, словно кусок мяса! Я ему не обещалась и клятвы не давала!
– Многие ли девушки вольны выбирать, за кого идти?
– Я не чета многим! – притопнула ногой Мстиша. – Я дочка князя!
Нелюб тоже встал и теперь нависал над Мстиславой, так что ей приходилось задирать голову, чтобы продолжать встречать мрачно поблескивающий взгляд. Ворот его застиранной рубахи отвернулся, открывая бившуюся на шее жилку. Только она выдавала, что зазимец был далек от спокойствия.
– Именно что дочка князя, потому и спрос с тебя больше, – едва разжимая челюсти, проговорил Нелюб. – А ты на что годишься? Только нос задирать да челядь беззащитную плетью хлестать?
– Да как ты смеешь! Ты ничего обо мне не знаешь! – яростно сжала кулаки Мстиша, чуть подаваясь вперед.
