В очах Мстиши загорелся грозный огонек, и правая щека Сновида дернулась, но в тот же миг откуда-то из леса раздался волчий вой. Мстиша вздрогнула. Боковым зрением она заметила, как застыл копошившийся у костра Некрашка. Сновид тоже замер, прислушиваясь.
Вой повторился. Хриплый, протяжный, тоскливый, он висел над крошечным становищем, пока трое обмерших людей, затаив дыхание, внимали ему. На несколько мгновений стало тихо, и завывание раздалось в третий раз.
Мстислава уставилась расширившимися глазами на Сновида и, к своему изумлению, увидела на лице того… торжество? По-прежнему не шелохнувшись, он перевел озаренные диким блеском очи на нее.
– Слышишь? – с непонятным Мстише ликованием прошептал он.
– Волки воют? – выдохнула она очевидное.
– Не-ет, – протянул Сновид. – Не волки. Волк. Зимой они в стаи сбиваются, а этому никто не отвечает. – Он улыбнулся и с неприкрытым удовольствием закончил: – Одинец.
Сновид разом отошел от нашедшего на него оцепенения и, вскочив с места, вполголоса прикрикнул слуге:
– А ну, подай мой лук, живо!
Несколько мгновений Мстиша оторопело смотрела на странно взбудораженного Сновида, который с лихорадочным возбуждением принялся сгибать плечи лука и прилаживать тетиву. Страх, быстро сменившийся болезненно сдавившей грудь надеждой, вытеснила злость.
– Что ты творишь?! – выкрикнула она, вскакивая и ударяя Сновида по рукам.
Петля соскочила, и Мстиша заметила, как побелели стиснувшие кибить костяшки. Сдержав гневный порыв, Сновид прошипел:
– И что же делать изволишь? Его тоже прикажешь накормить или станем дожидаться, пока тварь сама начнет пропитание искать?
– Это может быть Ратмир! – выкрикнула она, тут же понимая нелепость собственных слов.
– А если нет? – холодно усмехнулся он.
Мстиша растерянно заморгала. Заиндевевшие ресницы неприятно царапали веки.
– Разве твое сердце не подсказывает? – почти не скрывая издевки в голосе, продолжил Сновид. – Разве ты не чувствуешь?
Мстислава опустила глаза и сделала беспомощный шаг назад. Она ничего не чувствовала. Она не имела ни малейшего понятия, как отличить Ратмира от обычного зверя. Да и была ли какая-то разница?
– Пожалуйста, – попросила Мстиша, и Сновид, чуть смягчившись, негромко проговорил:
– Не тревожься, волк крепок на рану.
Он снова кликнул Некрашку и, вскинув натянутый лук, вышел из освещенного костром круга, вступая в лесную черноту.
Но, к облегчению Мстиславы, зверь словно почуял опасность, и, побродив по лесу, Сновид возвратился ни с чем. Пыл его поугас, но готовность, с которой он схватился за оружие, зародила в душе Мстиши тревогу.
А утром она собственными глазами увидела следы. Волк и вправду подошел совсем близко к их становищу, и при мысли о том, что это мог быть Ратмир, у Мстиславы затрепетало сердце. Разглядывая отпечатки на снегу, Сновид прищурился и мрачно усмехнулся.
С этого дня волк стал их постоянным спутником. Мстислава уже не понимала, шли ли они вслед за зверем, или это он преследовал их маленький поезд. Тем не менее каждую ночь, то ближе, то дальше, слышался тоскливый вой, а наутро они неизменно находили ставшие уже привычными следы крупных лап.
Дорога сделалась едва различимой, и они двигались медленно и тяжело. Мстислава не была уверена в том, что Сновид знал, куда следует править, но он стал слишком вспыльчив, и она быстро оставила попытки расспросить его. Мстиша полностью зависела от боярина, и чем дальше в дебри они углублялись, тем меньше веса имело ее мнение.
В то же время появление волка странным образом приободрило Мстиславу. Она понимала, что он мог быть диким изголодавшимся зверем, который отбился от стаи и теперь рыскал по их следу, дожидаясь, пока люди потеряют бдительность и станут легкой добычей. И все же даже крошечная надежда окрыляла ее и возвращала начавшие покидать силы. Пусть это был просто волк, она знала: где-то ее ждал настоящий Ратмир.
Должно быть, Сновид тоже заметил произошедшую с Мстишей перемену, потому что в один из дней он отбросил всю сдержанность. Мстиша уже устроилась на ночь, когда он неожиданно вырос перед ней из темноты.
– Не ходи за ним, – прошептал он так, словно они продолжали давно начатый разговор.
Нахмурившись, Мстислава приподнялась на локтях.
– Что он может дать тебе? Что есть у него, чего нет у меня? Когда? Когда ты успела его полюбить?!
– Сновид…
– Разве ты не понимаешь, что эта затея с самого начала обречена?
Мстислава сглотнула и села. Глаза Сновида блестели, и он был точно во хмелю.
– Ты вмешалась в черную волшбу, Мстиша. Подумай, какую цену тебе предстоит заплатить колдуну, чтобы хотя бы попытаться что-то исправить!
– У меня есть деньги, – непослушными губами вымолвила она, но Сновид только отмахнулся и порывисто схватил ее. Его ладони оказались холодными и влажными.
– Ему не нужны деньги. Ему нужна будешь ты, Мстиша!
Сам того не замечая, Сновид сжал ее пальцы добела, но Мстислава ничего не чувствовала. Она в страхе смотрела в расширившиеся серые очи, и если раньше ей казалось, что Сновидом движила лишь ревность, то нынче она видела, как сильно он тревожится за нее.
