Поломав некоторое время над этой задачей голову, Кира сняла с Юрами обвинение в краже людей, всвязи с отсутствием мотивов и улик. Только вопрос, почему он не отпустит ее, был еще открыт. Но и тут, девушка не видела преступления, поскольку соотнесла все с ядом кьяги. Возможно у него какое-то пролонгированное действие, и за ней необходимо наблюдение, сегодняшнее ухудшение самочуствия, кстати, это только доказывает.
Однако то, что цэтморреец покидает периметр звездолета, задевало ее больше всего. Кира и сама бы с удовольствием глотнула свежего воздуха, хоть на несколько минут покинув эту консервную банку. И ведь ничего не выскажешь ему и ничего не спросишь. И вопросы растут с геометрической прогрессией.
— Юрами, — позвала Кира мужчину, сосредоточенно разглядывающего, клубящиеся символы на стене. — Я не скажу больше ни слова на своем языке, пока не выучу твой. Но обещаю, ты не будешь этим доволен. — грозно пообещала она ему, слезая с лежанки.
— Кира? Сака?
Девушка яростно помотала головой и в одиночестве, направилась в пищеблок. Потыкав пальцем наугад в символы на цилиндрах, получила нечто пастообразное и неприятно пахнущее. Съесть она это не отважилась, поэтому вернулась в каюту голодная.
— Я тут подумала, — сказала она, сворачивая свою куртку в валик под голову, — Я погорячилась, насчет того, что не буду говорить. Не хочу я ничего знать о тебе и язык учить не хочу. Я домой хочу!
8.
Кира сидела в коридоре, опустив подбородок на коленки, и рассматривала свои ногти на руках. За прошедшие шесть недель на них не осталось и намека на маникюр. Такое с ней впервые. Да. Вообще, с ней многое впервые за последнее время. Например то, что она полтора месяца живет в этой жестянке с инопланетянином.
Девушка неосознанно погладила маленький шрамик на ноге, пальцем ощущая еле заметную неровность, и печально вздохнула, пытаясь проглотить, вставший в горле ком. Все ее планы пошли прахом: она так и не выяснила, как выбраться из звездолета, хотя, несколько раз, не жалея сил, облазила все сверху донизу и — ничего; а с языком и того хуже — полсотни цэтморрейских слов, много не поразговариваешь.
Кира тряхнула головой, прогоняя невеселые мысли. Но они зашли с другой стороны, напоминая о том, что снаружи уже, наверное, выпал снег, люди начинают готовиться к Новому Году, а ее одногруппники — к сессии. К самой первой сессии.
А ее родители? Как всегда, когда девушка о них думала, глаза ее заполнялись слезами и ей стоило невероятных усилий их удержать. Что они делают? Что они чуствуют? Ведь до этого, если Кира, опаздывала домой или просто не отвечала на телефон, мама закатывала истерику с показательным принятием успокоительного, а папа укоризненно смотрел поверх очков. Ей было страшно представить до чего они успели додуматься за эти недели: продали в сексуальное рабство, разобрали на органы, изнасиловали и убили, просто убили, держат в плену… вот последнее похоже на ее ситуацию.
Кира собралась уже совсем дать волю слезам, но тут в коридоре появился Юрами.
— Кира. — сказал он, приложив руку к груди.
— Юрами. — поприветствовала и она его, скрывая дрожжь в голосе. В это утро они еще не видели друг друга — девушка поздно проснулась.
— Иди в лабораторию. — попросил, внимательно вглядываясь в ее покрасневшее лицо. Названия отсеков, частей тела и все, что можно непосредственно изобразить и показать, например: ходьбу или сон, она выучила, дальше все было сложнее в тысячу раз. Поэтому, когда она слышала в его речи знакомые слова, то остальное додумывала сама, то, что больше подходило по смыслу.
Кира молча поднялась и направилась в сторону лабороторного отсека, приложив ладонь к индикатору, вошла. Следом за ней шагал цэтморреец, значит правильно поняла смысл его фразы. Он указал рукой на прозрачный куб.
— Сиди.
Она заняла предложенное ей место, поджав под себя голые ноги.
Юрами взял плоский бикс из внутренней ниши в стене, подошел к девушке и присел перед ней на корточки.
— Нога.
Он внимательно осмотрел давно зажившую ранку, пощупал. Приклеил к ее руке какой-то датчик, долго следил за ним, лицо его при этом было какое-то возбужденно — радостное. Мужчина достал из бикса маленький прибор, для внутривенного ввода, держа его на вытянутой ладони, и глядя Кире прямо в глаза, разразился длинной эмоциональной тирадой.
— Кира!!!..…. кьяга…. нога…………..Цэтморрея…… Кира…….. ходить…… - все, что вычленила из его речи девушка. Слишком много белых пятен, чтобы был ясен смысл. Она с подозрением покосилась на инъектор, в руке пришельца и задумалась.
" А вдруг он сказал так: Кира. Тебя ужалила в ногу кьяга. Я долго искал лекарство и вот оно на моей ладони. Теперь я смогу вернуться на Цэтморрею, а Кира пойдет домой."
— Кира…. Ходить….- попыталась спросить она, с трудом подбирая слова на чужом языке, но запнулась, не зная как будет на цэтморрейском " дом". — Ходить… Земля?
Мужчина внимательно вслушивался в ее вопрос, хмурясь и проговаривая его про себя, а потом просиял и склонил голову вбок, в согласном жесте.
