— Кира… нога… кровь. — прошипел он, морщась.
— А ты? — стуча зубами, спросила кира, стягивая с себя майку и скручивая из нее жгут. Пропустила его под коленом и крепко затянула. Задета артерия — можно запросто истечь кровью.
Пришелец закашлялся, приложив ладонь к ранам на груди и разглядывая ее худую тонкую спину и ноги, с содранной кожей на коленях и рваными ранами от зубов кьяги.
— Кира. Кира.
Похоже регулярно просыпаться или приходить в сознание от кошмаров и боли стало для Киры жестокой действительностью. По всей видимости, она отключилась, когда закончила со своей ногой, потому что дальше не помнила ничего. Еще не открывая глаз, девушка почуствовала, как Юрами колдует над ее ранами.
— Остануться шрамы!? — утвердительно-вопрошающе адресовала она фразу пустоте, скосив тревожный взгляд на мужчину. Он кивнул, словно понял, не отрываясь от дела. Вопрос был риторический — конечно шрамы будут: большие, уродливые и на всю жизнь. Хотя если события будут разворачиваться с заданным темпом, то неизвестно сколько ей еще отмеряно.
— А как ты? — забеспокоилась Кира, рассматривая внимательно цэтморрейца. Пристав на локтях, она только сейчас вспомнила, что валяется на полу с голой грудью. Смятая испачканная майка лежала непадалеку. Очевидно Юрами уже снял жгут, скрученный из нее. Девушка торопливо подцепила тряпку и натянула на себя, стараясь не двигать ногой. — У тебя рука была сломана… Сильно.
Правая рука пришельца от кисти и до плеча была помещена в черный плотный футляр, страшные раны на груди закрыты, как заплатками, черным сетчатым материалом. Закончив с перевязкой, он прикрыл глаза и бессильно привалился к стене. Выглядел мужчина откровенно плохо, сейчас он был не смугло зеленый, а цвета разбавленного лайма, лоб его блестел от пота.
Кира тоже вернулась в исходное положение, вытянувшись на полу. Она также ощущала сильную слабость, ей хотелось спать, но она боялась закрыть глаза. Боялась не проснуться.
— Юрами, что же ты сделал? Эти твари были в третьем боксе, ведь так? — вопрошала девушка в потолок, собственно совсем не обращаясь к цэтморрейцу — он все равно не понимал, — Для чего ты притащил их к нам, на Землю?
Мужчина молчал и никак не реагировал. " Может быть он снова без сознания?" — вяло мелькнула у Киры догадка, но тут же угасла, погребенная под пластами опустошающего равнодушия к нему, к самой себе да и ко всему вокруг. Даже то обстоятельство, что звездолет покинул пределы планеты, не находили в ее оцепеневшем сознании никакого отклика, хотя только недавно одна только мысль об этом, вызывала в ней бурю эмоций, в основном отрицательного спектра.
— Юрами. — позвала она, впрочем, не надеясь на ответ. — Я больше не увижу свой дом. — уверенно заявила девушка.
10.
Кира сидела на полу в коридоре, прислонившись спиной к сморщенной стене. Уже полчаса она пыталась распутать колтуны в своих сильно отросших волосах. Получалось плохо — четыре месяца без расчески не прошли для них бесследно. А в цэтморрейском языке нет даже такого слова — расческа, ведь у центов нет волос. Однажды, в одно не очень прекрасное утро, по карабельным суткам, девушка долго пыталась объяснить Юрами, что это за предмет и для чего он нужен. Он вроде бы понял, но виновато сообщил, что ничем помочь не может.
Руки затекли от неудобного положения и Кира со вздохом уронила их на колени. Волосы в ее теперешнем положении еще не самое страшное. Самое страшное — это отсутствие одежды, кроме той петрепанной от постоянной носки и стирки шелковой пижамы и болоневой куртки, и средств гигиены. Конечно в санитарном отсеке были очищающие средства, после которых она скрипела, как намытая тарелка, но они так сушили кожу и волосы, что хоть плачь. И Кира плакала, иногда, жалея себя.
Она вновь тяжело вздохнула и бегло осмотрела свой наряд. Девушка боялась, что от постоянного употребления пижама развалиться и ей нечего будет одеть. Надежда была только на то, что шелк, довольно прочный материал. В противном случае придеться позаимствовать у Юрами один из двух его комбинезонов, и все время проводить лежа в люльке, потому что передвигаться в нем она не в состоянии. Пробовала, но не прошла и десяти шагов.
Посидев в раздумьях еще некоторое время, Кира тряхнула головой, прогоняя грустные мысли, и поднялась на ноги. У нее, на протяжении почти трех месяцев, только два пути: или в лабораторию, наблюдать и помогать цэтморрейцу, или в рубку — изучать язык. Помедлив секунду, она выбрала первый вариант и направилась туда.
Кира понимала, что все это время они находятся в космосе и ее это пугало. Она регулярно пытала Юрами вопросами, почему он не посадит корабль обратно на Землю? Мужчина или отмалчивался или отвечал, что она не поймет его объяснений, потому что для нее это еще слишком сложно. На этот счет у девушки было иное мнение — она уже вполне сносно понимала цэтморрейца. Особенно, если он говорит простыми, короткими предложениями.
