Я не успеваю вставить ни слова. Да это и не требуется. Мы развешиваем мои платья на плечики в шкафу. Вешалок не хватает, и Зоя убегает куда-то и возвращается через пять минут, раздобыв где-то еще несколько штук.
– Светлана Антоновна говорит, вы университет в этом году окончили. А у меня – только педагогическое училище. Я еще музыкальным работником могу быть. Только какая тут музыка? Хотя пианино в зале есть – расстроенное. Но я на нем иногда бренькаю на утренниках. А я в университет хотела поступать. Но там, если на бесплатное, конкурс большой. Да здесь высшее образование и ни к чему. Хотя Женя меня за это ругала. Не до пенсии же, говорила, ты будешь в Солге работать.
Мы ставим телевизор на стол. Кронштейн я тоже привезла – наверно, в детском доме найдется слесарь или электрик, который согласится его прикрутить.
– А я рада, что именно вы к нам приехали. Светлана Антоновна на эту должность свою бывшую воспитанницу приглашала – она тоже универ окончила. Но та в больницу попала. Не хорошо так говорить, но у нее бы всё равно не получилось быть воспитателем. Она психованная. Натурально, психованная. Я никогда Туранскую не критикую, но в этом вопросе я с ней решительно не согласна.
Рассказывать Зое о том, что привело меня в Солгу я не намерена, поэтому я просто слушаю и молчу.
– Если хотите, я могу вам деревню показать. Где магазины находятся, где – школа. В сентябре первоклашек в школу по утрам водить нужно – хотя бы первые несколько дней. Мы по очереди водим. Так-то школа не далеко, но раз надо – значит, надо. Ой, вам, наверно, переодеться нужно? Я тогда к себе пойду, ладно? А вы приходите ко мне чай пить – у меня пряники есть. И кофе есть, и даже молоко. Вы кофе с молоком любите? Я тоже.
Когда за ней закрывается дверь, я без сил падаю на диван. Похоже, это – моя новая подруга.
Экскурсия по Солге начинается в пять часов вечера. Стартуем мы от крыльца детского дома. Я – в куртке, джинсах и кроссовках. Зоя – в плаще и коротеньких резиновых сапожках. Мы уже перешли на «ты».
– Ты сапоги с собой привезла? Здесь без сапог никак. Когда дожди пойдут, даже до магазина дойти – проблема. Трактора в грязи вязнут. Зато летом тут хорошо. Такая красотища! И пляж здесь, как на каких-нибудь Мальдивах – песок белый-белый.
Она здоровается со всеми, кто попадается нам на пути. Я делаю то же самое. Прохожие смотрят на меня с любопытством, но вопросов пока не задают. Да Зоя и не дает им такой возможности – чешет вперед, как заведенная.
– Тут – кооперативный магазин, а там, на соседней улице – ИП-шный. В кооперативном товаров больше, но он работает только до шести. Если тебе нужно то, чего у них нет – фен, например, или большое банное полотенце, – можно заказать, они из Вельска или из Котласа привезут. Ты к пиву как относишься? А я люблю – с сухариками.
Мимо нас проезжает новенькая серебристая «Лада».
Зоя поясняет:
– Жена главы муниципального образования проехала. Он ей эту машину недавно купил. А сам на старенькой «Ниве» ездит. Он – мужик неплохой. А она – стерва. Это – школа. Сразу понятно, да? Самое большое здание в Солге. Сейчас для занятий первого этажа хватает. На втором – только кабинет директора да учительская. В одиннадцатом классе – всего пять учеников. Наверно, будут делать из нее основную школу. Чтобы полное образование получить, ребятам придется в поселок ездить. Сейчас кругом реформы. В прошлом году наш детский дом тоже реформировали. У нас раньше и взрослые ребята были. И учителей было много. Туранская пробовала бороться, да что толку? А вон то здание под флагом – местная администрация.
Экскурсия продолжается.
Просыпаюсь я по городским меркам рано – еще нет и восьми часов. Но детский дом уже вовсю гудит – за большим бревенчатым зданием, которое вчера Зоя обозначила как баню, жужжит электропила, а под самыми нашими окнами кудахчет мотор грузовой «газели». Между этими механическими звуками слышны и человеческие голоса – грузчика и поварихи. О том, что это повариха, я догадываюсь по чепцу и халату. Она раздает указания грузчику и водителю и энергично размахивает руками. Халат, кстати, у нее отнюдь не белоснежный.
Я надеваю платье с отложным воротничком, туфли без каблуков (хотя одни на шпильках я все-таки в Солгу привезла), набрасываю на плечи куртку и выхожу на крыльцо.
Ночью шел дождь, и я не решаюсь прогуляться по тропинке – так и стою на ступеньках, ежась от утренней прохлады. Даже руки засовываю в карман. Да, вот такое у нас на севере лето.
В кармане нащупываю хрустящий пакетик с сухариками. Вообще-то я сухарики не люблю, но Зоя угостила, и отказаться было неудобно.
Мальчишку – конопатого, с оттопыренными ушами – я замечаю только тогда, когда он едва не наступает мне на ногу. Одежда на нем не новая, но добротная и чистая.
– Привет! – говорю я, чуть подаваясь назад.
Он не отвечает. Может быть, им нельзя разговаривать с незнакомыми?
– Меня Варвара Кирилловна зовут. А тебя?
Он по-прежнему молчит, только буравит взглядом яркий пакетик в моей руке.
