– Я покажу Вам ее фотографии. Если вы, конечно, не передумаете у нас работать. Я, наверно, напугала Вас – простите. Но я сразу хочу вас предупредить – у нас тут нелегко. Банальных слов про то, что у каждого ребенка свой характер, я говорить не буду. Но эти дети другие – не такие, как домашние. Многие из них еще слишком маленькие, чтобы понимать, что их бросили, но мне кажется, они чувствуют это. И расплачиваются за чужие ошибки. У многих из них родители – алкоголики, и они, когда еще жили в семьях, знавали и побои, и голод, и холод. С ними даже опытным педагогам непросто. К этому трудно привыкнуть. И я не знаю, нужно ли вам привыкать. Вы очень порадовали меня, Варвара Кирилловна. Да, да, не удивляйтесь. Приятно осознавать, что у молодежи, которую сейчас ругают все, кому не лень, еще обнаруживаются такие черты, как порядочность и умение сострадать. А, кроме того, ваше появление позволяет решить стоящую передо мной дилемму. С тех самых пор, как Лера решила стать педагогом и поступила в университет, я хотела, чтобы она работала именно у нас. Ей нужно было только получить диплом. А после аварии стало ясно, что она не сможет приступить к работе первого сентября. И нам приходится искать другого педагога. Но врачи говорят, что Лера может прийти в себя в любой момент. Как я смогу ей сказать, что ее место уже занято? Она мечтала здесь работать с детства. С другой стороны, не могу же я приглашать нового человека на временную работу? Предлагать кому-то перебираться в деревню всего на несколько месяцев – слишком жестоко. Это совсем другой уклад жизни. Неблагоустроенное жилье, транспортные проблемы, скудный досуг. Человек только-только войдет в это русло, привыкнет к коллегам, к воспитанникам, а я вынуждена буду сказать ему – спасибо за работу, до свидания? К тому же юридических оснований, чтобы расторгнуть с ним договор, у меня не будет. И тут появляетесь вы! И приезжаете именно потому, что Лера пока приехать не может. Не поверите, но у меня будто камень с души упал. А вы и оглянуться не успеете, как погрузитесь в наши заботы и думать об аварии вам будет некогда. А если Лера вернется…, – она спотыкается на слове, – то есть, я хотела сказать, когда Лера вернется, вы сможете уехать в город с чувством выполненного долга, как бы банально это ни звучало. Впрочем, совсем я вас заболтала. Пойдемте, я вам вашу комнату покажу.
Комната оказывается маленькой, но, как ни странно, уютной. Туранская уже ушла, дав мне возможность не спеша и без разговоров начать здесь обустраиваться.
У окна – письменный стол со стопкой книг в мягких и твердых обложках. «Эмма» Джейн Остин, «Странное путешествие мистера Долдри» Марка Леви, «Побег из Шоушенка» Стивена Кинга. Мне уже нравится бывшая обитательница этой комнаты, и я жалею, что не спросила у Светланы Антоновны, кто здесь раньше жил.
Рядом со столом – симпатичный диванчик, покрытый мягким пледом с выцветшим рисунком. Над диваном – книжные полки с уже более серьезной литературой – трудами по педагогике и психологии.
Напротив дверей – кровать с россыпью подушек, рядом – тумбочка. В противоположном углу – шифоньер. Обои на стенах голубые, в мелкий цветочек.
Я вздрагиваю от стука в дверь, оборачиваюсь.
– Здравствуйте! Можно?
Белокурая головка высовывается из-за приоткрывшихся дверей.
– Я – Зоя Константиновна. Удальцова. Можно – просто Зоя.
Она – маленькая, с ладной фигуркой. Не красотка, но с претензией на это. Волосы, конечно, крашеные.
– Я рядом с вами живу, за стенкой. Я – воспетка младшей группы. То есть – воспитательница, конечно. А вы будете в средней, да?
Я теряюсь от вопросов. Про свою работу я еще ничего не знаю – Туранская сказала, что познакомит меня с ребятишками завтра.
– Может быть, вам помочь нужно? Вы скажите! Я могу кровать застелить, если хотите. Я знаю, где белье лежит – вот тут, в шифоньере. А может, вы свое привезли? Знаете, некоторые только своим пользуются. Ну, мало ли… Но здесь хорошо стирают. В прошлом году в бане машину-автомат поставили. Можно и самой стирать – когда у прачки выходной день.
Она помогает мне расставить привезенные из города книги на свободные полки. Она не читает даже названия, не спрашивает про авторов, и я понимаю, что чтение – это не ее.
А вот когда я достаю из сумки небольшой телевизор, одобрительно кивает.
– Без телевизора здесь тяжко. Но от обычной антенны здесь только две программы показывают. Нужна тарелка. У Туранской стоит «Триколор». Я тоже хотела поставить, но подумала – чего деньги тратить? Я же каждый год в город собираюсь возвращаться. Здесь, в Солге, такая тоска! Ой, я, наверно, зря это сказала? Да вы и сами быстро поймете. Я этим летом даже заявление на увольнение писала. А потом с Туранской поговорила и передумала. Раньше тут веселее было, народу больше. В этой комнате Женя Заболоцкая жила. Она постарше нас с Вами, но с ней не соскучишься. А Вы «Дом 2» любите? Ой, я обожаю! А знаете, у нас в детском доме девочка есть – у нее фамилия, как у Ольги Бузовой. Только ее зовут Арина.
