– Да, и это тоже. Я подумал, что потом, когда начнется избирательная кампания, они могут дать интервью и рассказать о нашем сотрудничестве. Причем рассказать искренне. Кстати, именно из-за интервью мы и перешли с Дашей к более близким отношениям. Она приехала в Вельск, чтобы поучаствовать в записи ролика на местном телевидении для нашей предвыборной кампании. Съемки затянулись, и она опоздала на поезд. Она была готова ночевать на вокзале, но я же не мог этого допустить – она приехала в город из-за меня, и я предложил ей переночевать у нас дома. А мама как раз была в санатории. Мы с Дашей были немного пьяны – выпили с друзьями еще на студии после съемок. И потеряли над собой контроль. Я уже утром пришел в ужас от того, что произошло. Нет, Даша мне нравилась – и как человек, и как женщина (простушка, но симпатичная), но я был не готов к серьезным отношениям. Это была первая предвыборная кампания, в которой я участвовал, и я не хотел отвлекаться ни на что другое. Даша это понимала. Вот что мне особенно в ней нравилось – что она – не эгоистка. Все девушки, с которыми я встречался в юности, всегда чего-то от меня требовали – комплиментов, дорогих подарков, постоянного внимания. А Даша не требовала ничего. Это подкупало. До возвращения мамы из санатория мы встречались еще несколько раз. Мне нравилось производить на нее впечатление. Представляешь, я узнал, что она никогда не была в ресторане. Конечно, я сводил ее туда – в самый лучший ресторан города. Мы ели красную рыбу, креветок и мороженое. Она была так счастлива! Мы не обсуждали наши отношения, но мне казалось, она тоже понимает, что это – не всерьез. Я участвовал в выборах в районное собрание депутатов и в случае успеха хотел сосредоточиться именно на депутатской работе. Я успешно выступал на различных мероприятиях, мне это нравилось, меня хвалили. Я хотел покорить Вельск, Архангельск, Москву. А Даша…
Он мнется, и я произношу сама:
– А Даша не была той женщиной, которая подходила на роль супруги депутата.
– Да, именно так. Кто бы что ни говорил, но в политике многое зависит от того, кто находится рядом с тобой. Жена должна разделять интересы мужа. А Даша – она совершенно не амбициозна. Ей никогда не хотелось учиться в институте, не хотелось сделать карьеру – ее вполне устраивало то болотце, в котором она была. Нет, я не говорю, что это плохо. Это, может быть, замечательно, и она может стать прекрасной женой фермера, электрика или сельского врача. Если бы я хотел оставаться простым инженером, то она бы мне вполне подошла. Но политики – публичные люди, и их жены – тоже. Да она и не претендовала на такую роль. Мы с ней никогда не говорили о чувствах друг к другу – даже когда были не вполне трезвы. Я не объяснялся ей в любви. Не обещал на ней жениться. Мы не обсуждали эти вопросы – возможно, зря. Но мне казалось, это будет неловко и даже оскорбительно для нее. Я думал, она сама всё понимает. Когда она сказала, что беременна, я впал в ступор. Стоял с открытым ртом и не знал, что сказать. Я чувствовал себя идиотом. Предвыборная кампания вступила в решающую стадию, а тут – такое. Ты считаешь, я не должен был в тот момент думать о выборах? Легко сказать. Незадолго до этого я познакомился с самим губернатором, он пожелал мне успехов, сказал, что партии нужны молодые энергичные политики. Я чувствовал себя таким воодушевленным. Не знаю, говорил ли я тебе, что место инженера в управлении – это совсем не то, чего мне бы хотелось. Там неплохая зарплата, возможность карьерного роста, но это – каторга. Я всегда интересовался политикой – в школе ездил в летние лагеря актива, руководил кружками. В институте вступил в «Молодую гвардию». Это были первые выборы, первый серьезный шаг на новой стезе. И вдруг… Ты пойми – я испугался даже не столько за свой имидж, сколько за то, что подвел коллег по партии. Ты только представь заголовки местных газет оппозиционных партий. «Кандидат от «Единой России» помогал детскому дому в обмен на интим-услуги со стороны его воспитанниц». В разгар предвыборной борьбы такие новости идут на «ура». И никого не интересовало бы, что Даша – уже не воспитанница детского дома, что она уже окончила техникум и уже работает. Моя политическая карьера завершилась бы еще до первых выборов.
Мы останавливаемся у библиотеки (надо же, в воскресенье работает до семи!) – не очень удобное место для подобных разговоров. Впрочем, библиотека детская, и проходящих мимо нас ребятишек наша беседа интересует мало. Для них и Илья – незнакомый персонаж, они еще не интересуются политикой. Но Кухаренко всё равно замолкает, стоит скрипнуть библиотечной двери.
– Я предложил ей сделать аборт – сказал, что устрою ее в лучшую клинику Вологды.
Предусмотрительно с его стороны – подумать о том, что ей лучше ехать на операцию в соседнюю область.
– Я кажусь тебе чудовищем, да?
Я мотаю головой. Нет, чудовищем я его не считаю. К сожалению, на его месте так поступил бы, наверно, каждый второй молодой человек. Как ни странно, я думаю о Лере. Как она отнеслась бы к тому, что он сейчас рассказал?
