— А знаете, как мы сделаем? — Астахов вынул из ящика стола бухгалтерские документы своей фирмы. — Вы покажите мне по этим бумагам.
— Хорошо, Николай Андреевич. Вот, смотрите… Олеся стала объяснять подробности, а Астахов только приговаривал время от времени: "Ясно, ясно".
— …И вот, когда стали разбирать эти платежки — все сошлось на мне.
— Ну что ж, теперь мне все понятно. — И Астахов откинулся на спинку кресла. — Вы ни в чем не виноваты, вас просто подставили.
— Вы действительно так думаете?
— Олеся, вы — добрый, доверчивый человек, и ваши начальники этим воспользовались. На вас повесили всех собак и сделали крайней.
Олеся вздохнула.
— Какое это теперь имеет значение? Репутация моя испорчена. Я даже горничной не могу работать…
— Да, Олеся, вы уволены, — решительно произнес Астахов.
— До свидания, Николай Андреевич. — И Олеся встала со стула.
— Олеся, вы уволены с должности горничной, — неожиданно для девушки продолжил Астахов. — Если вы ничего не имеете против, то с этого момента вы — мой бухгалтер!
— …Понял тебя, Удав. — Рука сунул мобильник в карман. — Все нормально, ромалы. Это была просто шутка, все в порядке. На самом деле золото — оно у нас, правда, Леха? Вот оно!
Но вместо золота Рука выхватил пистолет и навел его на Бейбута.
— Бабки сюда! Быстро!
Бейбут даже не дернулся, только отрицательно покачал головой.
— Ты что, не понял, старик? Бабки сюда!
— Нет, — все так же спокойно отвечал Бейбут под дулом пистолета.
И прозвучал выстрел…
— Отец! — пронесся над Старым кладбищем крик Миро. Сын подхватил на руки истекающего кровью отца, а Рука направил пистолет уже на Миро.
— Не дергайся, парень! Положи старика. Положи, сказал! Вот так. А теперь отойди. Туда отойди!
Миро вынужден был подчиниться.
— Леха, возьми у старика дипломат, — продолжал командовать Рука, не сводя с Миро пистолета.
Леха попытался взять дипломат, но он был надежно прикреплен наручниками к запястью Бейбута.
— Сходи к машине, Леха, — командовал Рука. — Возьми ножовку.
— Так мы ж машину оставили аж за кладбищем. Пререкаясь, бандиты всего лишь на одну секунду отвернулись от Миро. Он тут же выхватил из-за пояса кнут, одним взмахом выбил им у Руки пистолет и с остервенением стал хлестать убийц.
— Сволочи! Гады! Убью! Убью!
Рука и Леха в панике кинулись наружу. Миро побежал за ними, но тут его остановило одно-единственное слово из глубины склепа.
— Миро… — еле слышно позвал Бейбут.
Тем временем бандиты бросились к стоящей возле склепа машине Бейбута, вышибли стекло валявшейся рядом арматуриной, открыли машину — ключ зажигания был в замке…
— Сейчас, отец! — крикнул Миро Бейбуту и все-таки выбежал на свет, но увидел только свою же уезжающую машину.
Он кинулся обратно в склеп, где нашел Бейбута уже без сознания.
— Отец, держись, держись, говори что-нибудь, не молчи! — склонился над ним Миро. — Говори, ты слышишь меня?!
Мобильный у Бейбута звонил уже не первую минуту. Миро взял трубку и услышал запыхавшийся голос Баро.
— Бейбут! Что там у вас происходит?
— Это не Бейбут, это я, Баро, — ответил Миро срывающимся голосом. — Они ранили отца.
— Как ранили?!
— Они стреляли. И удрали на нашей машине. Он истекает кровью, Баро…
Баро так и не сумел догнать Рыча. Тот бросился в какое-то подземелье, Баро — за ним. Поначалу ему удавалось не терять Рыча из виду. Но Рыч за эти дни хорошо изучил каменоломни, а главное — знал несколько выходов.
— Миро, я сейчас еду к тебе! Слышишь? — кричал Баро в телефон, прекратив погоню за Рычем и возвращаясь к машине.
Он вскочил за руль, рванул с места и помчался на предельной скорости, стараясь при этом дозвониться хоть кому-нибудь в табор. Но дозвониться не получалось. Тогда Баро позвонил домой.
А Миро все умолял умирающего Бейбута:
— Держись, отец, держись! Сейчас приедет Баро! Держись!
Палыч сидел у постели Рубины. "Рубина!" — "Паша!", "Паша!" — "Рубина!"
Старики просто называли друг друга по именам, но было в этом гораздо больше, чем в самых длинных и велеречивых признаниях.
— Как ты здесь оказался, Паша?
— Мы к Баро пришли. Но это неважно. Как ты, Рубина?
— Зачем спрашиваешь — сам видишь. Видно, пришел мой срок.
— Рубина, ну что ты говоришь!
— Не мы, Паша, отмеряем наши годы. А мои, судя по всему, уже на исходе.
— Ты не должна себя так настраивать — ты обязательно выздоровеешь!
— Паша, Паша… Дело не в здоровье, дело в судьбе Болезнь-то можно одолеть, а вот судьбу — судьбу еще никому одолеть не удавалось. — И на лице Рубины появилась невеселая улыбка.
— Рубина, нельзя сдаваться — ты же сильная!
— Паша, ты помнишь, сколько нам лет? Даже самый сильный человеке годами слабеет, а я всего лишь женщина… Единственное, что могло бы мне помочь, — потеряно.
И тут Палыча осенило:
— Постой, ты, наверное, говоришь о цыганском золоте? Так мы же его нашли с Максимом! Мы нашли его, оно не потеряно.
— Как?
— Да! Оно здесь, в доме, мы же для этого и пришли. И оно тебе поможет!
Рубине не хотелось огорчать своего Пашу:
— Это хорошо, что вы его нашли, хорошо. Теперь хоть Баро успокоится..
