С наслаждением постояв под теплыми струями душа, Полина намотала на мокрые волосы полотенце, завернулась в длинный банный халат и, открыв дверь ванной, сразу уловила запах котлет, которые Лев готовил не хуже, чем шеф-повар в ресторане. Запах напомнил, что ела она в последний раз рано утром, в кабинете с Двигуновым, да и едой-то в полном смысле этого слова пирожок с джемом и большой стакан кофе назвать было нельзя.
— Лёва, ты волшебник, — с чувством объявила Полина, усаживаясь за стол и беря вилку. — Есть на ночь, конечно, вредно, но удержаться невозможно.
— Ты не разговаривай, а ешь, — добродушно усмехнулся муж, садясь напротив и придвигая к себе большую кружку с чаем. — Опять, конечно, кроме кофе, ничего за весь день? — Она молча кивнула, чтобы не говорить с набитым ртом, и Лев вздохнул: — Так никакого здоровья не напасешься. Как ты вообще что-то соображаешь на голодный желудок, не могу понять?
— Плохо, Лёва, соображаю, — призналась Полина. — Сегодня вон не на ту тетку поставила, пропустила мимо ушей кое-какие показания.
— Взяли, значит? — оживился Лев.
— Да. Сашку Якутова ранили при задержании, в плечо навылет. И одного из подозреваемых в глаз. Задергают майора теперь, полечиться спокойно не дадут.
— Ну, не впервой, отпишется.
— Да, это еще хорошо, что не насмерть. Только в больнице обнадеживающих прогнозов не дали, сказали — состояние тяжелое. Если сейчас родня адвоката наймет потолковее — Якутова затаскают по допросам.
— А вообще выяснили, кто они и что? — перекидывая ногу на ногу, спросил Лев.
— Пока только в общих чертах. Я успела допросить только парня молодого и одну из женщин, но не очень продвинулась, если честно. Завтра возьмусь за мужчин. — Полина отодвинула пустую тарелку.
— Не хочу тебя расстраивать, но завтра воскресенье.
— Ах да… совсем счет дням потеряла. Ну, тогда в понедельник — если больше ничего не произойдет.
Муж укоризненно посмотрел на нее:
— А ты накаркай, накаркай…
— Сама не хочу, поспала бы лучше подольше, но ты ведь понимаешь… не от нас зависит.
— Ты чай-то будешь? — спросил Лев. — Или спать пойдем, вон носом клюешь уже?
— Ты меня сегодня исключительно с пернатыми ассоциируешь? — улыбнулась она. — Чай буду, у нас же вроде с утра пряники были?
— С утра были, — кивнул муж, вставая, чтобы налить ей чай. — А к вечеру Иван Львович затребовали молока со сладеньким. Сама понимаешь. — Лев развел руками.
— Да там же коробка была! — ахнула Полина, дотягиваясь до шкафчика над столом и шаря по полке.
— В той коробке было ровно три штуки, вот сын их на всех и разделил. Что? И не смотри на меня так, надо чаще дома бывать, тогда и без пряников не останешься.
И вроде бы сказано это было в шутку, и выражение лица мужа не изменилось, но Полина почему-то почувствовала укол, как будто Лев попытался этой вполне невинной фразой донести до нее свое недовольство.
Она так и сидела за столом, глядя не на сестру, а в стену над ее головой. Мало было собственных проблем, так теперь еще и это…
— У тебя вообще мозги есть? — выдавила наконец Анфиса.
— Ну, слушай… это жизнь, — совершенно не обидевшись на ее тон, заявила сестра. — Где-то убыло, где-то прибыло…
И вот тут Анфиса взорвалась. Она так старательно давила в себе собственное горе, отвлекаясь на поиски Гриши, что почти сумела абстрагироваться, отдалиться от всего, что произошло с ней всего за три дня, и вдруг Олеся так беспардонно, жестоко проходится по ее эмоциям…
— Вон отсюда! — процедила Анфиса, зажмурив глаза. — Пошла отсюда вон!
— Да ты чего, систер? — опешила Олеся. — Ну, теперь-то что убиваться… зато у меня будет бэйби, надо как-то родакам это преподнести, ты ж понимаешь…
— Я сказала — пошла вон! — Анфиса вскочила и, не помня себя, схватила Олесю за шиворот и поволокла из кухни в прихожую, распахнула входную дверь и буквально вышвырнула сестру на площадку, следом отправив ее ботинки и куртку.
Захлопнув дверь, она повалилась на пол ничком и заплакала.
«Я не выдержу этого, — думала Анфиса. — Вместо поддержки от родных только новые проблемы. Почему, ну почему я должна решать их? У меня хватает своего, того, с чем я не могу справиться… Но кому это интересно, правда? Я же разберусь как-нибудь, а у всех-то срочно, смертельно… Я ребенка потеряла, муж неизвестно где — но нет, скоро позвонит мама и в истерике будет требовать от меня вмешаться в ситуацию с Олеськой и ее беременностью… черт бы ее побрал, бестолковую избалованную никчемушку…»
Раньше Анфиса непременно одернула бы себя за такие мысли о сестре, но сегодняшняя ситуация словно вытравила из нее прежнюю Анфису, которая всегда всем должна. Если сейчас она и должна кому-то, так в первую очередь себе — да, должна вернуть себе душевное равновесие, сохранить ясную голову и найти Гришу. А потом уж они будут вместе думать, как жить дальше, как справиться со всем. Главное ведь — быть вдвоем, рядом, и тогда можно преодолеть что угодно.
