Квартира почему-то с порога показалась Анфисе нежилой, как будто ее не было здесь не двое суток, а очень давно, да и присутствия мужа тоже не ощущалось. Она бросила взгляд на обувную полку — нет, Гришины ботинки и тапочки стояли на привычных местах, развернутые так, чтобы их удобно было взять, на вешалке отсутствовала его куртка, но вторая, полегче, была на месте, как на месте же — на полке рядом с вешалкой — был и его шарф, и перчатки. Но ощущение того, что муж не появлялся здесь все эти двое суток, почему-то Анфису не отпускало.
Она плохо себя чувствовала, испытывала тошноту и головокружение, тело, привыкшее за семь месяцев беременности к другому весу, сейчас казалось чужим. Нужно было срочно лечь в постель, раз уж она обещала врачу, что именно так и поступит, вернувшись домой. Но Анфиса не могла сделать этого до тех пор, пока не услышит голоса Гриши и не уймет нарастающее беспокойство.
Поскольку мобильный по-прежнему не отвечал, Анфиса решила позвонить в ординаторскую хирургического отделения, где работал Большаков. То, что она услышала, вызвало новый приступ паники:
— Да мы бы и сами хотели знать, где он. Третьи сутки пошли, как он на работе не появляется и на звонки не отвечает. Не знаем, что и думать.
— Спасибо, — автоматически произнесла Анфиса, опуская трубку на диван рядом с собой.
Значит, Гриша не появлялся не только дома, но и на работе, и вот это заставило ее по-настоящему испугаться. Пунктуальный до сумасшествия, Большаков никогда не позволял себе таких вещей, как прогулы, и, если уж ему требовался выходной, обязательно обращался с этим к заведующему, а не подменялся, как часто делали его коллеги.
«Боже мой, что могло случиться? — думала Анфиса, сидя на диване и не чувствуя сил даже встать и дойти до кухни. — Куда он мог исчезнуть, почему? Все ли с ним в порядке? Куда звонят в таких случаях? В полицию, в больницы? И что надо говорить, как рассказывать о случившемся?»
Она позвонила отцу, надеясь, что Леонид Николаевич поможет ей советом. Вместо этого отец начал кричать, что Анфиса выставила его в неприглядном свете, когда позволила себе уйти из больницы, где он постарался организовать для нее все условия.
— Ты совсем не соображаешь? — кричал он. — Я больше не смогу обратиться туда с просьбами! Моя дочь повела себя как неблагодарная бестолочь, которая не понимает, что сейчас просто так ничего не делается! Я уже не говорю, что ты рискуешь своим здоровьем, Анфиса!
— Папа, у меня муж пропал! — крикнула Анфиса, стараясь отвлечь отца от нравоучений хотя бы повышенным тоном, которого он не терпел совершенно. — Понимаешь, у меня пропал муж, его нет ни дома, ни на работе, и так уже несколько дней, а ты беспокоишься о какой-то ерунде! Скажи лучше, с чего мне начать поиски, к кому обратиться?
Леонид Николаевич умолк на пару минут, Анфиса слышала в трубке его тяжелое дыхание.
— Как это — пропал? — вывернул он наконец.
— Я не знаю, папа! Но его ищут на работе, а дома все выглядит так, словно Гриша здесь не появлялся. Что мне делать? В полицию позвонить или в больницы сначала? — Слово «морг» Анфиса так и не смогла произнести, хотя понимала, что и туда тоже нужно звонить.
— Давай сделаем так, — сказал отец, вздохнув. — Ты пока полежи дома, ничего не предпринимай, я сам попробую.
— Но…
— Анфиса, все! — Леонид Николаевич повысил голос. — Тебе нужен покой и постельный режим, раз уж ты ушла из больницы. Я сам поищу Григория и вечером к тебе приеду. Может, прислать маму или Олесю?
— Зачем?
— Чтобы помогли тебе.
— Не надо, папа, спасибо, — отказалась она, понимая, что от матери, а тем более сестры толку будет минимум, а вот лишних разговоров больше, чем она сейчас в состоянии вынести.
— Ну, как знаешь. И постарайся поспать.
Отец положил трубку, а Анфиса, добравшись до спальни, вытянулась на кровати и уставилась в потолок. Спать она, конечно, не собиралась, да и вряд ли смогла бы, постоянно прокручивая в голове варианты и места, где мог оказаться муж. У него не было близких друзей, родственники жили в другом городе, и Анфиса не знала, как ей следует поступить — позвонить и насмерть перепугать немолодую свекровь или пока повременить со звонком. Но вдруг Гриша там? А с чего бы ему оказываться в другом городе, когда он не в отпуске, не в отгулах? Она прекрасно знала, что никакая сила не способна заставить Большакова отступить от правил или нарушить график.
«Может, папа был прав? — думала она, по-прежнему глядя в потолок. — Может, это я была слепа и не хотела замечать очевидного, потому что люблю Гришу? По симптомам очень ведь похоже… Но как же он получил заключение врача для поступления в институт? Если такие проблемы были раньше, он ведь должен был состоять на учете?»
