— А я Санников. Александр Викторович Санников. Я брат Юрия, вы сейчас проводите экспертизу…
— Всего вам хорошего, Александр Викторович, — твердо произнесла Анфиса. — Общаться с вами я не буду, это запрещено.
— И вам неинтересно, откуда я вас знаю?
— Абсолютно неинтересно. Не советую появляться здесь повторно, иначе мне придется заявить о преследовании. Этим вы только усугубите положение своего брата.
— Да я не о брате хотел поговорить… Ну, куда же вы, постойте… — И Александр взял ее за рукав пальто.
Двумя хорошо заученными движениями Анфиса освободила руку, чем привела собеседника в легкое замешательство. До парковки оставалось всего несколько метров, и совершенно не спортивная Жихарева преодолела их довольно быстро, а там сразу попросила охранника придержать настойчивого преследователя.
Выезжая с парковки, она увидела, как охранники беседуют о чем-то с Санниковым, и тот машет руками и что-то оживленно объясняет.
«Завтра поеду на метро, чтобы не спускаться в паркинг, — решила Анфиса. — Опять же, к метро можно выйти не через центральные ворота, а через калитку позади здания, вряд ли этот Санников будет меня там ждать. Начальнику, что ли, доложить? Пока вроде бы не о чем… Родственники обследуемых часто стараются поговорить с экспертом наедине и вне стен клиники, пока ничего необычного в поведении этого Александра нет. Хотя… это ведь он, как я понимаю, инициировал экспертизу. А почему, зачем? Хочет, чтобы брата признали невменяемым на момент совершения преступлений? Насколько я поняла, Юрий очень рациональный и холодный, так что ни о каком аффекте или спонтанности речи не идет. Подготовить нападение с убийством до малейших мелочей — на такое не способен человек с изменениями психики. Нет, этот Юрий абсолютно нормальный, я в этом уверена. Пока ни один из тестов не дал даже намека на какое-то расстройство или простое отклонение. Тогда — брату зачем эта экспертиза?»
Из разговоров с Юрием Анфиса успела составить для себя примерный портрет этого человека. Он казался ей умным, расчетливым, хитрым и очень продуманным, он не говорил ни одного слова, не взвесив его предварительно на внутренних весах. Люди такого склада никогда и ничего не делают спонтанно, они всегда имеют четкий план и строго ему следуют, и им очень не нравится, когда что-то идет не так. Разумеется, никакая травма головы в детстве не давала сейчас никаких последствий, это же подтвердил и нейрохирург, приезжавший для консультации.
Но Анфиса интуитивно чувствовала, что в душе Юрия скрыто что-то, чем делиться ни с кем он не собирается. И она дала себе слово во что бы то ни стало докопаться до этого. Должна быть причина, толкнувшая его на убийства, и она почти наверняка кроется в его детстве, о котором Юрий всеми силами старается не говорить подробно, отделываясь всякий раз какими-то пустыми, почти ничего не значащими фразами.
Ей никак не удавалось вывести его на разговор об отношениях с отцом, зато о брате Юрий рассказывал с удовольствием, особо подчеркивая, что брат сумел сам, без помощи отца, добиться высокого поста в столице.
Встреча с Александром не оставила у Анфисы никаких приятных эмоций, наоборот — он показался ей скользким и изворотливым, и даже его высокий пост, видимо, не отшлифовал в нем этих недостатков или не научил хотя бы маскировать их. Он шел напролом, пытаясь получить то, что ему было нужно. А сейчас ему нужна она, Анфиса. Вернее, ее навыки и ее положительное решение по вопросу о его брате. И этим положительным решением Александр Санников совершенно очевидно считал заключение о невменяемости на момент совершения преступлений.
Юрий перестал отрицать свою причастность через неделю после того, как впервые поговорил с Анфисой. Ее эта перемена в поведении удивила — до этого он категорически заявлял, что никого и пальцем не тронул, а задержан был случайно, только потому, что поехал с друзьями отдохнуть, а друзья и оказались теми самыми убийцами с трассы.
Но через неделю он вдруг изменил манеру поведения и будничным тоном заявил, что раскаивается и хочет признаться в совершенных убийствах. Анфиса доложила начальству.
— Я сообщу следователю, ведущему дело. Возможно, придется допрашивать его у нас, — выслушав ее, решил шеф.
— Не вижу проблемы, — пожала плечами Анфиса. — По моему мнению, он вменяем сейчас и был вменяем тогда. Но лучше все-таки подстраховаться и провести допрос в моем присутствии и с видеофиксацией, просто на всякий случай. И потом… мне не нравится его брат, — призналась она, понизив голос. — Он меня на парковке подкараулил, пытался разговор завести.
— Ты, Анфиса, с ним аккуратнее. Он довольно большая шишка в министерстве лесного хозяйства, ты ведь понимаешь, что…
— Сразу предупреждаю — подтасовывать результаты не буду! — отрезала она, вставая. — Если нужно «правильное» заключение, — проговорила, выделив слово «правильное» голосом, — то можете забрать у меня Санникова и отдать экспертизу кому-то еще.
— Его брат просил, чтобы им занималась ты.
— Да? С чего вдруг? Решил, что на меня можно будет надавить? Слава богу, нет слабых мест, кроме родителей.
