Санников задумался на какое-то время, смотрел поверх Анфисиной головы в стену и молчал. Анфиса же изучала его лицо, наблюдала, как подергивается правая щека, как Юрий прикусывает изнутри нижнюю губу, пытаясь справиться с какими-то только ему пока понятными эмоциями. Простой вопрос о брате вызвал у него такую реакцию — но почему? Брат играл в его жизни такую важную роль? Или роль эта такова, что говорить о ней Юрий не хочет и, кажется, даже боится?
— У вас большая разница в возрасте?
— Что? А да… десять лет.
— Значит, не очень близки были с братом?
— Почему? Я за ним везде как хвост мотался, сколько себя помню — Санников немного расслабился, даже сел более свободно. — Конечно, Сашка не очень был этому рад, но никогда не гонял, наоборот. На рыбалку я с ним любил ходить. Бывало, накопаем с вечера червей на огороде…
Анфиса поняла, что разговор свернул в более безопасное для Санникова русло, к детским воспоминаниям, которыми он начал охотно делиться с ней, потому что не чувствовал в своем прошлом какой-то угрозы настоящему. Она не перебивала, стараясь вычленить из его рассказа хоть что-то мало-мальски полезное для себя, но Юрий говорил, говорил, уделяя внимание каким-то незначительным пустякам, по которым вообще невозможно было понять его истинное отношение к брату. А Анфисе начало казаться, что делает он это нарочно, стараясь заболтать ее, увести от основной темы. И это только укрепляло ее подозрения.
— Хорошо, — мягко прервала она подробный рассказ о рыбалке. — А отец?
— А что — отец? Он дома редко бывал, все на комбинате. Большое производство требует контроля, иначе начнут воровать, думая, что незаметно. Я, если честно, его не очень хорошо знал… знаю, — поправился Санников, и Анфисе почему-то показалось, что об отце говорить ему совершенно не хочется.
— А как он относился к вашей маме? Ну, ведь не все время его дома не было, существовали же выходные, праздники, дни рождения?
— Как… ну, как все. Зачем мне было над этим заморачиваться?
— Выходит, он ее не обижал, правильно? Иначе вы бы заметили?
Санников вдруг насторожился:
— А это какое вообще отношение имеет к тому, что вы экспертизу проводите?
— Я же вам объяснила, что мне нужно понять, в какой атмосфере вы росли, не наложило ли это отпечаток на вашу дальнейшую жизнь. В сущности, почти все наши проблемы уходят корнями именно в детство.
— То есть будете спрашивать, не мучил ли я зверюшек?
— И это тоже.
— Ну, так сразу отвечу — нет. У меня собака любимая была, везде за мной ходила, у школы дожидалась, спала рядом с моей кроватью. Умерла от старости, я чуть не рехнулся, такое было горе. Больше никогда животных не заводил, очень больно расставаться.
В голосе Санникова Анфиса слышала совершенно неподдельные эмоции, он словно заново пережил потерю любимца и поделился болью от этой потери с ней.
«И даже это ничего не значит, — подумала она. — Самые жестокие люди обычно очень сентиментальны и, убив несколько человек, рыдают о судьбе котика, встреченного на улице».
— Я немного устал, — вдруг сказал Санников, глядя в стену над головой Анфисы.
— Хорошо, сейчас вас проводят в палату. Увидимся завтра.
— А что, вы каждый день меня допрашивать будете?
— Я вас не допрашиваю, Юрий Викторович, я же не следователь. Мы просто беседуем, чтобы я смогла лучше понять вас и сделать правильные выводы. Отдыхайте.
Он улыбнулся ей открытой широкой улыбкой, и, когда за ним закрылась дверь, Анфиса подумала, что с этим человеком наверняка что-то не так, и дело тут не в старой детской травме головы. Там травма намного глубже, в душе, и теперь ей предстоит в этом разобраться.
Утром она впервые за несколько недель решила взять машину. Лев, заметив, как Полина снимает ключи с деревянной ключницы в коридоре, одобрительно кивнул:
— Вот и правильно. И не переживай, все будет как надо.
Она молча поцеловала его в щеку и спустилась в подземный паркинг, села в машину и отправилась на работу.
Вчерашний разговор с Двигуновым не шел из головы всю ночь, ей даже приснился какой-то совершенно ужасный сон. И даже Льву она не сказала, почему машину решила взять именно сегодня. Она собиралась ехать в поселок Лесопильщик, а это больше ста километров, будет время подумать.
По дороге Полину посетила мысль, что надо было взять с собой Двигунова, но потом она решила, что и без вечно ворчащего и недовольного всем и всеми оперативника справится с намеченными беседами. Кроме того, Двигунов искал Милану Котельникову, и отрывать его от этой задачи ей тоже не хотелось.
Поселок Лесопильщик оказался довольно большим, ухоженным и красивым, насколько это вообще возможно в апреле, когда погода то и дело подкидывает сюрпризы в виде внезапного снега после нескольких дней тепла. Но тут все было в порядке — и чистые асфальтированные дороги, и аккуратные тротуары, и уже обрезанные деревья. Чувствовалось, что в поселке есть хозяин.
