Полине было очень жаль убивать в ней последнюю надежду, она видела, что Дарья изо всех сил старается отогнать страшные мысли и не верит в виновность подруги, которую не видела десять лет. Она знала другую Светлану, и вот та, наверное, не могла никого убить, а эта, спустя десять лет, делала это запросто.
Полина вспомнила показания Огнивцева, который не раз оказывался на трассе вместе с Юрием и Светланой, то, как он рассказывал, с каким хладнокровием Светлана стреляла в голову уже почти мертвого человека, как спокойно рылась в вещах, помогала забирать из фур технику… Наверное, Дарье не стоило знать такую правду о подруге.
— Идет следствие, — уклончиво сказала она, но Дарья вдруг взяла ее за руку и прошептала:
— Скажите мне правду, пожалуйста… мне надо, понимаете? Я так мучаюсь, что не смогла ей помочь в свое время…
— Дарья… понимаю, вам хочется, чтобы я развеяла ваши сомнения и сказала, что Светлана не виновна, но это не так. Вам себя обвинять не в чем, вы никак не могли ей помочь. Она выбрала жизнь, которую сама захотела. И даже терпеть побои мужа было ее выбором, вы никак не могли на это повлиять. Женщины живут с абьюзерами потому, что им кажется, что проблема в них самих.
— А в Светке и была проблема, — опустив голову, прошептала Дарья. — Она… как это сказать… в общем, ее и в детском доме лупили все кому не лень, она даже сдачи не давала никогда. Меня вот не трогали, потому что я могла и ответить, а Светка молча терпела. Думаю, Сергей в ней это почувствовал — такие, как он, всегда на это нюх имеют…
— А Юрий?
— Я про него мало знаю. Он же молодой пацан был, мы с ним и не пересекались нигде. Но как за Светкой бегал, помню — прохода не давал, преследовал. Мне кажется, он ее просто измором взял сперва, а потом она втянулась, привыкла. Он, видимо, совсем по-другому себя вел, не так, как Сергей, вот она и… ну, на контрасте, понимаете?
Дарья шумно вздохнула, вытерла мокрые глаза и снова посмотрела на Полину с надеждой:
— Но ведь бывает же, что ошибки происходят? Что арестовывают не тех? Я ничего не хочу сказать, вы не подумайте только… просто Светка… ну, не вяжется у меня в голове, никак не вяжется, я ведь ее с детства знаю…
Полина не могла не отметить, с каким упорством раз за разом эта женщина пыталась внушить ей сомнения по поводу правильности задержания Светланы. Она никак не хотела верить в то, что подруга детства оказалась чудовищем, хладнокровно убивавшим людей ради нескольких тысяч рублей, коробок с бытовой техникой и каких-то других вещей, не сопоставимых в головах нормальных людей со стоимостью человеческой жизни.
— Знаете, мы часто не хотим верить в то, что наши близкие люди оказываются не теми, кем мы их считали. Но так случается.
— Ей… много дадут?
— Суд решит, — уклонилась от прямого ответа Полина.
— А Юрка? — вдруг совсем другим тоном спросила Дарья, и Полина даже удивилась такой перемене настроения. — Или его брат отмажет?
— В каком смысле — отмажет?
— А в прямом, как всегда и везде отмазывал. Говорят, он и диплом ему купил, Юрка учиться не хотел. Сашка своими деньгами тут в поселке всем глаза замазал, а уж полицейским нашим — так в первую голову!
«Ну вот и мне так показалось, — отметила про себя Каргополова. — Затолкать мать в психбольницу, а вся деревня думает, что она в пансионате… дело о смерти отца не раскрыто, а он вроде как и не против. У кого бы тут узнать, что на самом деле случилось?»
— Дарья, а вы, выходит, не здесь родились? — спросила она, и фельдшер кивнула:
— Нет. Я сюда приехала по распределению после училища, дали сразу комнатушку, а я и рада была. Потом замуж вышла, дети родились…
— А Светлана как тут оказалась?
— Так я ее позвала. Комбинат искал бухгалтера, а Светка окончила техникум, работу искала. Нам же, детдомовским, особо выбирать-то не приходится, куда зовут — туда и бежим, особенно если еще и жилье обещают. Вот Светка и приехала. Ну и вдвоем-то всегда проще на новом месте.
— Дарья, а с кем можно поговорить о пожаре в доме Санниковых? — без особой надежды на успех спросила Полина, и фельдшер удивила ее:
— Так с соседкой их, с Тимофеевной. Она Сашку терпеть не может, так много чего расскажет. А хотите, я вас провожу? — предложила она. — Все равно народа нет, да и не жду сегодня никого из плановых.
— А если что-то срочное? — с сомнением поинтересовалась Полина, и Дарья отмахнулась:
— Тут у каждого мой номер есть, позвонят, если что. Идемте, а то Тимофеевна, чего доброго, еще на порог не пустит, она может. Ее в поселке считают ведьмой, лишний раз без нужды не заходят. А какая она ведьма? Вот травница знатная, это да, я иной раз сама к ней за сборами разными обращаюсь, лучше ее никто в травах не разбирается. Говорят, это у нее от бабки, пять поколений вроде занимались травами, представляете?
