— Я не пойму, а что за спешка такая с окончанием экспертизы по Санникову?
Начальник отделения держал в руках подписанный Анфисой протокол и то и дело переводил взгляд с исписанных листков на саму Анфису, сидевшую напротив него у стола.
— А какой смысл тянуть? — равнодушно ответила она. — Санников нормален, в каком-то смысле даже нормальнее многих обычных людей. Просто жесток патологически, но невменяемым его это не делает. Он отлично понимал, что делает, отдавал себе отчет в каждом эпизоде, планировал нападения до мелочей — это ли не говорит о его полной вменяемости? Он не в аффекте убивал, не поддаваясь порыву, нет. Он разрабатывал каждое нападение, расписывал роли участникам, вплоть до того, сколько шагов должен сделать тот или иной участник банды, сколько выстрелов, в какие области. Разве такое поведение не характеризует его как патологически жестокого, расчетливого и совершенно психически нормального человека?
Начальник молчал, глядя на нее каким-то странным взглядом, и Анфисе вдруг стало неловко.
— Вы со мной не согласны?
— Я-то? Отчего же… Судя по отчету, вы все правильно сделали, никаких ошибок не допущено, тип личности раскрыт полностью.
— Тогда подпишите, и можно этапировать в Хмелевск, там ждут.
— Анфиса Леонидовна, а скажите-ка мне честно, у вас все в порядке? — вдруг спросил он, и Анфиса вздрогнула.
— Да… а почему вы спросили?
— Слишком вы торопитесь с этой экспертизой, а всего неделю назад подобной прыти я не наблюдал. На вас давят, Анфиса Леонидовна?
— Что? — натянуто рассмеялась она, сразу почувствовав фальшь в своем смехе. — Как на меня можно давить? И кому это вообще…
— А ну-ка, прекратите эту комедию! — вдруг хлопнул по столешнице начальник, и Анфиса от неожиданности и резкого звука умолкла на половине фразы. — Мне сегодня звонили из отделения полиции, вы отключили телефон, а вас разыскивал какой-то следователь Мамонтов!
Тут у Анфисы нехорошо ухнуло сердце — Мамонтов не мог звонить, чтобы просто поболтать, значит, что-то случилось.
— Ну, будете рассказывать? Вон, лицо как бумага сделалось! — Начальник дотянулся до графина с водой и налил в стакан, протянул ей: — Вот, выпейте. И давайте начистоту — старший Санников снова к вам приходил?
Анфиса пила воду, цокая о край стакана зубами, и мучительно пыталась выдумать предлог, под которым сможет встать и выйти из кабинета, включить телефон и позвонить Мамонтову.
— Это ерунда, никто ко мне больше не подходил. Просто решила не затягивать с экспертизой… там ведь следствие идет, его показания нужны. Можно я пойду? — Она встала и поправила халат.
Начальник только рукой махнул, признавая бесполезность дальнейших расспросов.
Анфиса постаралась выйти из кабинета спокойно, но, едва закрыла дверь кабинета, опрометью бросилась к себе, выхватила из ящика стола телефон, включила, и тут же посыпались сообщения о неотвеченных звонках.
«О черт… наверное, что-то важное произошло, раз он столько раз звонил», — подумала она, набирая номер Мамонтова.
— Игорь Евгеньевич? Здравствуйте, это Жихарева. Простите, что не отвечала, нам во время работы телефон нужно отключать…
— Анфиса Леонидовна, — прервал поток извинений следователь. — Мне нужно, чтобы вы подъехали…
Она почувствовала, как из-под ног уходит покрытый линолеумом пол кабинета, и не сразу поняла, почему сидит у ножки стола, неловко согнувшись и почти касаясь лбом этих дурацких коричнево-красных клеток.
«Ее больше нет… ее больше нет, он действительно нашел ее только мертвой…»
— Анфиса Леонидовна… — звучал голос Мамонтова из валяющейся рядом с ней трубки. — Анфиса Леонидовна, с вами все в порядке? Вы слышите меня?
Она его слышала, но вот сказать не могла ни слова, даже сбросить звонок не могла, не могла оборвать поток этих его вопросов. С трудом справившись с собой, она протянула руку и подняла телефон, прижала к уху.
— Да… я вас слышу… — выдавила хрипло, и Мамонтов повторил:
— Вы должны подъехать на опознание в морг.
— Хорошо, я подъеду.
— Если вам тяжело, может подъехать кто-то из родственников.
— Кто?! — крикнула Анфиса. — Пожилой отец или мать после перенесенного инфаркта? Кто может подъехать?!
— Успокойтесь… я понимаю, это тяжелая процедура…
— Я ее уже проходила! — отрезала она, чувствуя угрызения совести — он-то в чем виноват. — Когда я должна подъехать?
— Если можете, то сегодня.
— Хорошо. Я еду. — И она сбросила звонок.
Анфиса уже не помнила, как все было в тот день, когда она приезжала сюда опознавать тело Гриши, память как будто заблокировала этот момент, и сегодня она словно проходила все впервые, хоть и сказала Мамонтову, что это не так.
Но все было совершенно иначе, и даже то чувство, с которым она ехала в морг, никак не напоминало пережитое много лет назад. Анфиса переживала не за себя, она всю дорогу мучительно соображала, как ей сообщить о произошедшем родителям. Почему-то у нее ни разу не промелькнула мысль, что это может оказаться вовсе не Олеся, какая-то незнакомая женщина, схожая по приметам с сестрой. Как будто брошенная дежурным фраза «Мамонт никого живым не находил» абсолютно исключала такую возможность.
