— Твой сегодня такие взял, — сказала продавщица Валя.
— Все равно, — упрямо мотнула головой Светлана. — Миланка такие любит.
Валя вдруг облокотилась о прилавок, окинула быстрым взглядом магазин и прошептала:
— Слышь, Светка… он еще водки две бутылки взял, ты бы это… аккуратнее…
Светлана почувствовала, как кровь кинулась в лицо — весь поселок, похоже, уже знал, как колотит ее муж, вернувшись домой. Но дело было не в водке — выпив, он пальцем ее не трогал, становился ласковым, веселым и таким, как был до рождения дочери. Бил он ее всегда трезвым, и это было страшно и необъяснимо. Светлана готова была бы понять и даже принять побои по пьяной лавочке, но Сергей никогда этого в подобном состоянии не делал. Но не объяснять же это Вальке…
— Ой, да пусть… — отмахнулась она. — Пятница, чего б и не расслабиться мужику.
— Ну-ну… — протянула Валя, окинув ее сочувственным взглядом. — Дело твое, конечно…
— Вот именно! — отрезала Светлана, вынимая деньги. — Дело это мое, поэтому вы все не влезайте, ясно?
— Куда уж яснее, — ухмыльнулась продавщица, выбивая чек.
Светлана быстро смела покупки в сумку и выскочила из магазина, остановилась на крыльце и перевела дыхание.
«Я так больше не могу… — подумала она. — Весь поселок знает, как мы живем, скоро Миланке начнут этим в лицо тыкать. Куда мне бежать? Были бы хоть какие-то родственники, пусть дальние, но чтобы можно было на первых порах какую-то поддержку иметь, я бы сгребла дочь в охапку и уехала отсюда…»
— Такая красивая, а плачет, — вдруг раздалось над головой, и Светлана, вздрогнув, подняла глаза.
За ее спиной стоял высокий, широкоплечий парень с коротким ежиком светло-русых волос. Его голубые глаза смотрели на нее совсем так, как в первые месяцы знакомства смотрел на нее Сергей, и от этого почему-то по всему телу побежали мурашки. Стало вдруг неловко, как будто незнакомец застал ее за чем-то постыдным.
Светлана опустила голову и пробормотала:
— Дайте пройти, пожалуйста…
— Так я не мешаю. — Незнакомец сделал шаг в сторону, давая ей возможность спуститься с крыльца. — А проводить вас можно?
— Не маленькая, не заблужусь! — выпалила Светлана и почти бегом направилась в переулок за магазином, чтобы как можно быстрее пропасть из поля зрения парня.
Она добежала до заброшенного, полуразвалившегося дома, привалилась спиной к заборчику палисадника и попыталась отдышаться.
«Какой… — подумала Светлана, вспомнив внимательный, оценивающий взгляд незнакомого парня. — Самоуверенный, нахальный… интересно, откуда он, я его не знаю».
Нужно было поскорее идти за дочкой в детский сад и торопиться домой, Сергей наверняка уже «принял», и теперь любая оплошность, любая мелочь может стать для него поводом, чтобы ударить ее. И надо успеть сделать так, чтобы Милана не видела этого. Сергей, правда, тоже старался не бить жену на глазах у дочери, но девочка росла и теперь, в пять лет, уже могла ослушаться и выйти из своей комнаты в самый неподходящий момент.
Светлана испытывала даже не боль от побоев, а жгучий, невыносимый стыд от того, что дочь рано или поздно все увидит и поймет, и у Светланы не будет слов, чтобы объяснить Милане, что происходит и почему отец так себя ведет с матерью. Страшило еще и будущее девочки — ведь она тоже может повторить ее судьбу, пусть и не попадет в детдом.
Подруга Дашка в который раз твердила — уходи, беги, но Светлане бежать было некуда, а уходить в неизвестность с ребенком на руках было куда страшнее, чем перетерпеть побои мужа. Он же не бил ее смертным боем каждый день, делал перерывы, и у Светланы всегда оставалось время на то, чтобы залечить синяки и морально подготовиться к следующему разу.
Подруга, конечно, этого не понимала — ее муж оказался хорошим, спокойным человеком, обожавшим и Дашку, и двойняшек Саньку и Сеньку — дочь и сына, которых та родила год назад. И уж конечно, у него наверняка даже мысли не возникало поднять на жену руку — он и голос-то на нее не повышал.
«Мне некуда идти, — снова думала Светлана, шагая по улице к детскому саду. — И денег нет, чтобы хоть как-то первое время прожить».
Деньги… Это тоже всегда было проблемой. Сергей жестко контролировал все ее расходы, ее зарплату забирал до копейки, выдавая Светлане сумму, достаточную, по его мнению, на расходы. Он сам оплачивал квартиру, детский сад Миланы, точно рассчитывал, сколько денег уходит на продукты, и именно столько выделял жене. Чтобы не клянчить у него на необходимые женские мелочи, Светлана втайне от Сергея мыла полы в бухгалтерии, отдавая половину зарплаты устроенной официально уборщице. Но это были такие копейки, что при всем желании не помогли бы ей совершить побег и забрать дочь. А ведь Милану в этом году нужно было собирать в первый класс, а это снова расходы.
