— Ощущение такое есть, — кивнула Каргополова, открывая дверь в небольшое помещение, где стояли столы и стеллажи с передачами.
Две женщины разбирали на столах принесенные продукты, сигареты, вещи, досматривали и складывали обратно в подписанные коробки.
— Где передача в санчасть на имя Светланы Котельниковой? — спросила Полина, обращаясь к контролерам.
— В санчасть? Еще не досматривали, — отозвалась одна из женщин.
— Найдите, пожалуйста.
Женщина выдвинула со стеллажа большой ящик с маркировкой «Санчасть» и вынула из него небольшой пакет:
— Вот. Туда сегодня только одна передача.
Полина осмотрела пакет, открыла его и выложила на стол печенье в целлофановом пакете, какие-то конфеты, тоже без оберток, и пакет с сигаретами.
— Это все? — удивилась Анфиса. — Скудновато.
— Учитывая, что у нее нет родственников, это даже шикарно. Ну что, девочки, сигареты досматриваем поштучно, — сказала Полина, высыпая их на стол. — Ищем все, что на сигареты не похоже.
Контролеры привычно начали осматривать сигареты, одна из них недовольно посмотрела на Полину:
— У нас рабочее время идет, передач еще много.
— А я ради своего удовольствия вас прошу это делать? — спокойно ответила Каргополова.
— Вот, нашла, — тем временем сообщила вторая контролер и протянула Полине сигарету.
Внешне та ничем не отличалась от тех, что лежали на столе, но Полина покрутила ее в пальцах и разорвала папиросную бумагу. Вместе с табаком на стол упала тонко скрученная бумажка.
— Ну, все увидели? — спросила Каргополова, обводя взглядом присутствующих.
— Ты посмотри… — покачала головой контролер, обнаружившая лишнее. — Давно так никто не делал, мы уж и забыли…
— Записку изымаю, передачу можете отправить адресату. Ну, где эта ваша Глызина?
Контролеры переглянулись:
— Это что же… Ольга опять?
— Опять? — переспросила Полина.
— Да уже был инцидент… — неохотно ответила одна из женщин. — Пыталась телефон передать, поймали за руку. Отделалась тогда строгачом, пожалели — трое детей у нее, мужа нет.
В это время дверь каптерки открылась, и на пороге появилась женщина лет сорока. Едва бросив взгляд на стол, с которого еще не успели убрать содержимое пакета для Котельниковой, она помрачнела и быстро сказала:
— Я все расскажу.
— Разумеется, — кивнула Полина, — а потом еще и под суд пойдете как соучастница. Не первая ведь такая передачка, да? И это не считая строгого выговора за попытку проноса телефона.
Глызина побледнела:
— Я не хотела… но у меня дети, трое…
— А у меня двое, — спокойно произнесла Каргополова. — Думаете, мне не предлагают ничего или не угрожают?
— Я только у одного человека передачи брала, честное слово! — прижав к груди руки, заговорила Глызина, поеживаясь под взглядами коллег. — Он заверил, что там ничего такого… запрещенного…
— А если ничего, так что ж он сам не передавал, не подумали?
— У него времени не было очередь ждать. У нас ведь тут по времени и очень долго, сотрудников же не хватает, не успеваем обрабатывать… вот хоть девочек спросите… а людям надо целый день потратить, чтобы приехать сюда, очередь отстоять… я же все равно на работу иду, ну, и закидывала сюда… — бормотала Глызина.
— С этим ваше начальство будет разбираться. Мне нужен только человек, который вам приносил передачи. Кстати, они все были Светлане Котельниковой?
— Нет… сперва были разным людям, я фамилий не вспомню…
«Врет, — подумала Анфиса, наблюдая за мимикой женщины. — Она помнит и фамилии, и даже наверняка даты, когда брала передачи».
Но и Каргополова это поняла, потому что оперлась руками о стол и негромко спросила:
— Вы меня не поняли, что ли? Соучастие получите, это реальный срок. Трое детей пойдут в детдома — этого хотите? Много он вам платил?
— Пятерку за передачу, — всхлипнула Глызина.
— Пять тысяч?
— Ну да…
— Солидно. Ладно, хватит валять дурака, называйте фамилии адресатов.
— Огнивцев, Огнивцева и два Куличенковых. Ну и Котельникова эта… — снова всхлипнула контролер.
— Что было в передачах?
— Да вот то и было, что сейчас, — кивнула она на стол, где все еще лежали сигареты, печенье и конфеты.
— Больше ничего?
— А, погодите… — вдруг встрепенулась Глызина. — Неделю назад… да, точно, неделю… зубная паста была, большой тюбик.
— Кому?
— Санникову, — вздохнула Глызина. — Тогда он мне аж десятку отвалил — мол, в благодарность за хлопоты. Такой солидный мужчина…
— Ясно, — сказала Каргополова, выпрямляясь. — Костя, забирай, — громко произнесла она, и в каптерку вошел ждавший снаружи сотрудник. — Дальше это все ваше дело.
— Нашли что-то?
— То, что искала. Идемте, Анфиса, мы тут закончили.
В машине, где их ожидал Лев, Полина закурила и произнесла:
— Я никогда к этому не привыкну.
— К чему? — спросила Анфиса.
— Да вот к этой человеческой продажности. Дети у нее… а у других их нет.
— Вы думаете, это Санников? Но как… он же в Москве…
