Лебезить перед олигархами было не в его правилах, слишком много он повидал в своей жизни, чтобы понимать, что человек, облеченный властью или большими деньгами, или властью, даруемой большими деньгами, по сути своей ничем не отличается от простых смертных. Воля сильнее, костюм дороже, усталость больше, цинизм тверже. Вот и вся разница.
— Перечисляя причины, по которым полиция прибрежного государства может вмешаться в расследование преступления, произошедшего на иностранном судне в нейтральных водах, вы упустили один немаловажный пункт. В Конвенции ООН по морскому праву черным по белому написано, что полиция может подняться на борт и начать расследование, если капитан судна обратится к ним с просьбой о помощи. У вас есть основание для того, чтобы сознательно от этой помощи отказаться?
Олег почувствовал, что против воли краснеет. Да, Аркадий Беседин был человеком умным и обладал широкой эрудицией. Ничего удивительного, что он знает содержание Конвенции ООН по морскому праву.
— Я по первому образованию — юрист, — олигарх усмехнулся, словно прочитал Олеговы мысли.
— Я не пытаюсь ничего скрыть или утаить, если вы об этом, — медленно сказал Веденеев. — Просто перед тем, как принимать решение, обращаться мне за помощью в полицию или нет, я должен сам четко понять, что здесь произошло. У «Посейдона» есть владелец, который вряд ли будет в восторге от того, что его судно может оказаться втянуто в международное расследование. Но он — человек законопослушный и, несомненно, порядочный. Если мы обнаружим доказательства того, что на яхте произошло убийство, он не заставит меня скрыть этот факт. Если смерть госпожи Репниной вызвана естественными причинами, то я не вижу нужды привлекать к «Посейдону» внимание полиции.
— Вы собираетесь вести расследование? — Губы Беседина вновь искривила легкая улыбка.
— Да, — коротко ответил Олег. — А что вы видите в этом странного? Или невозможного?
— То есть обещанный нам в плавании детектив все-таки будет, правда, не по тому сценарию, что запланировал Марк, — сказала Ида.
Она выглядела спокойной, практически безмятежной, от недавнего волнения, связанного с возможным появлением на яхте полицейских, не осталось и следа. Марк обескураженно кивнул:
— Да, в разработанном мной для путешествия сценарии значилось совсем другое. Но хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. Сначала пропажа кольца, теперь смерть Маргариты.
— Хочется верить, что больше ничего не произойдет, — вступил в разговор Алексей Китов. — Господин капитан, мне кажется, что первое, что вы должны сделать как должностное лицо, — это обеспечить безопасность остальных пассажиров.
— Разрешите мне самому определить, что я должен и буду делать. — Веденеев умел говорить решительно. Настолько решительно, чтобы отбить у собеседника всякое желание продолжать. — Итак, во-первых, господин Репнин после того, как найдет полис, свяжется со страховой компанией, и мы определимся, что делать с телом. Во-вторых…
— Извините, что я вмешиваюсь, — перебил Олега Михаил Быковский, — мне кажется крайне важным в сложившейся ситуации осмотреть тело госпожи Репниной. К тому моменту, как на судне появится врач, присланный страховой компанией, может быть уже поздно. Первичный осмотр крайне важен, если вы действительно хотите понять, что случилось.
— Но у нас на борту нет врача, — с досадой ответил Олег и посмотрел на Марка. — Так же, господин — организатор тура?
— Так, — кивнул головой Марк. — В анкетах, которые заполняли наши клиенты, значится их место работы. Врачей среди пассажиров нет.
— Извините, господа, но я — врач, — с достоинством сообщил Быковский. — Конечно, сейчас я зарабатываю на жизнь психотерапией и крайне в этом преуспел, но в отличие от покойной госпожи Репниной я — именно психотерапевт, а не психолог. Я — дипломированный врач и, поверьте мне, изученных когда-то азов науки не забыл, тем более что в молодости десять лет подрабатывал на «Скорой помощи».
Марьяна впервые наглядно увидела, что значит выражение «отвисла челюсть». По крайней мере, Марк выглядел именно так.
— Прекрасно! Михаил Дмитриевич, если вы готовы помочь, то думаю, что вам нужно приступить немедленно. Вам нужна помощь? — сказал капитан.
— Я бы хотел, чтобы вы присутствовали при этом. Как представитель законной власти, так сказать. И кто-нибудь из дам, чтобы вести конспект моих наблюдений.
— Я могу, — сказала Марьяна, уже не удивляющаяся тому, что слова произносятся ею независимо от ее сознания. Ведь вроде и не думала предлагать свою помощь, а вот поди ж ты!
Быковский кивнул, соглашаясь.
В каюте Репниных было по-прежнему сумрачно и душно. Елена Ковалева шагнула им навстречу, протягивая капитану найденный страховой полис.
— Хорошо, — сказал Веденеев. — Елена Михайловна, вы можете вместе с господином Репниным пройти на верхнюю палубу и проследить, чтобы он связался со страховой компанией? Мы бы пока осмотрели здесь все. Когда мы закончим, можно будет собрать вещи и перенести их в другую каюту. Я уже распорядился, чтобы для господина Репнина подготовили на нижней палубе каюту номер восемь.
