— Я имею в виду, что если Маргарита Репнина была отравлена дигоксином или другим сердечным гликозидом, этого не выявит ни одно вскрытие. Дело в том, что определить их наличие можно только сразу после смерти. Если провести вскрытие через два-три дня, то обнаружить вещества в крови уже не удастся. Женщина умерла часа в два ночи, это я могу сказать по трупному окоченению, пусть и очень приблизительно, поскольку в анатомичке в последний раз был более тридцати лет назад. Если мы пристанем к берегу только завтра, на Крите, с момента смерти пройдет уже более суток. Шансы на то, что растительная основа дигоксина — наперстянка — будет обнаружена, практически равняются нулю.
— Спасибо за разъяснение, Михаил Дмитриевич, — искренне сказал капитан. — Тем более пусть бокал останется здесь. Каюту я запру, так что он никуда не денется.
В дверь заглянула Елена Михайловна, сообщившая, что представители клиники, сотрудничающей со страховой компанией, где были застрахованы Репнины, прибудут завтра в порт острова Крит, чтобы забрать тело. Муж погибшей должен будет тоже сойти с корабля, чтобы обеспечить соблюдение необходимых формальностей.
— А вы? — спросила Галина Анатольевна.
— Что — мы? — не поняла Елена.
— Ну, вы же вместе путешествовали. Вы не сойдете на берег вместе с Артемом?
— Зачем? — Голос Ковалевой выражал искреннее недоумение.
— Ну, чтобы ему помочь. Кроме того, если я правильно понимаю, ваш супруг вначале был женат на Маргарите. И Оля… Она же ее дочь!
— Ну и что? — В голосе Елены послышался металл. — Я не считаю, что ребенок должен присутствовать при процедурах, связанных с отправкой тела на родину. Что касается меня, то, может быть, я покажусь вам бесчувственной, но никакой горечи у меня смерть Маргариты не вызывает. Впрочем, как и радости, разумеется. Показывать фальшивое сочувствие и предлагать фальшивую помощь я не буду. Артем — взрослый человек, вполне самостоятельный для принятия неприятных и трудных решений. Это я знаю по себе. Поэтому он сойдет в порту и сделает все необходимое. А мы с девочками продолжим путешествие. Думаю, что мы вернемся домой как раз к дате похорон, чтобы Оля смогла проститься с матерью. Насколько я знакома со всеми формальными процедурами, быстрее Артем все равно не управится. В крайнем случае прервем путешествие на Мальте и улетим домой раньше.
— Пусть господин Репнин соберет вещи и переедет в другую каюту. Когда он закончит, попрошу запереть дверь и принести мне ключ, — довольно сухо сказал капитан, видимо, слегка покоробленный Елениной невозмутимостью. — А вы, дамы, — повернулся он к Марьяне и Галине Анатольевне, — пройдемте в мою каюту, мне нужно с вами поговорить.
Марьяна была польщена тем, что ее позвали на «совет в Филях». Ей было очень жаль несчастную Маргариту, хотя никакой симпатии она к ней не испытывала, но оказаться в эпицентре расследования ей неожиданно понравилось. Не такая уж эта и дурацкая затея — поиграть в настоящий детектив во время круиза. Любопытно, захочет ли Марк продолжать после того, как придуманное преступление вдруг стало реальностью? И было бы так же интересно, если бы она изначально знала, что все случившееся — не больше, чем игра?
От этих мыслей Марьяне стало не по себе. Как будто она снова заглянула внутрь своей души и увидела там лишь ту черноту, что заставила ее бросить пакет с кислотой под ноги ни в чем не повинной девушке. Уж кто-кто, а она точно знает, какие демоны могут жить внутри каждого. И как трудно обуздать демона, внезапно вырвавшегося из-под контроля.
— Остановись, — шепнула ей Галина Анатольевна, которая, казалось, знала и замечала абсолютно все, даже невысказанное, — загони свои глупые мысли в самый дальний закоулок сознания, запри дверь и выброси ключ. С тобой все не так, как здесь, поняла?
Марьяна зачарованно кивнула. Погруженная в невеселые мысли, она даже не заметила, как они спустились на нижнюю палубу и зашли в просторную и очень светлую каюту, принадлежащую капитану. Чистота и порядок здесь просто резали глаз. Ни морщинки на застеленной кровати, ни одного доступного глазу предмета одежды, ни одной бумажки, пустого стакана или бутылки из-под воды. Все строго и чуть ли не стерильно, как в операционной. Марьяна вспомнила кавардак, царивший в ее каюте, и покраснела. Нет, никогда ей не стать совершенством!
— Итак, дамы, — произнес мужчина, только что возведенный ею в ранг совершенства, но об этом не догадывающийся, — я предлагаю исходить из того, что на «Посейдоне» совершено преступление. В естественную причину смерти госпожи Репниной я не верю.
— Я тоже, — вырвалось у Марьяны.
Капитан неодобрительно посмотрел на нее. Видимо, не привык к тому, чтобы его прерывали.
— С самого начала мне многое в этом круизе казалось подозрительным. Я точно знаю, что вы, — он повернулся к Галине Анатольевне, — не имеете к случившемуся никакого отношения, потому что я уверен в человеке, который вас сюда направил.
