- Но, если ты, грешница, раскаиваешься передо мной, своей невинной жертвой, - произнесла она мягким голосом, копируя манеру ксендза Брылевского, когда тот на исповеди отпускал прихожанкам грехи, - Коль ты готова молить господа о прощении, и поклянёшься до конца своих дней хранить тайну о том, что сегодня произошло на дороге, и никому ни когда не скажешь ни единого слова о своей подлости, тогда я, твоя невинная жертва, прощу тебя. Раскаявшимся, Господь дарует свою милость и блаженство в райских кущах. Аминь.
- Каюсь, панночка, каюсь. Николи , ни кому ни-ни! –взмолилась Марыся, осенив себя крестом.
- Хорошо, - сказала Бася, и спустила ни ниточке через окно гипсовое распятие, что висело у нее на стене. – Целуй, раба божья.
Марыся трепетно прижалась дрожащими губами к кресту, и Бася втянула его назад.
- А теперь можешь идти. Тебя пани Эльжбета давно ждет. И помни – никому, никогда.
Когда Марыська скрылась с глаз, Бася удовлетворенно потерла руки, и повесила распятие на место, мысленно попросив у бога прощения за только что разыгранный спектакль. Как хорошо, что в последнюю минуту к ней пришла идея припугнуть доверчивую служанку адскими муками, да еще приплести сюда «Божественную комедию». «Ну и страху я на нее нагнала»,- хмыкнула она, вспомнив выражение лица Марыськи. Можно больше не переживать, что эта дуреха проговорится. Спасение души ее больше волновало, чем палка, которой ее мог отходить хозяин, узнав, что она бросила свою паненку на произвол судьбы.
Тем же вечером, сидя в гостиной после легкого ужина – увы, как ни старалась Бася и вернувшаяся вскоре после нее Марыська, приготовить что-нибудь путное, у них ничего так и не получилось – пан Матэуш находился в приподнятом настроении, несмотря на трудный день и изматывающую жару. Даже жалобы жены на племянницу, которая, де, вернулась поздно, непонятно как одетая, перепачканная, да и служанку еще из дома свела, не могли испортить его веселый настрой. Он громко рассказывал пани Эльжбете смешные байки, которые она слушала молча, занятая штопкой носков, пристроившись на стуле у стояка. Лишь изредка она кивала головой, и улыбалась, давая понять, что понимает суть анекдотов, хотя делала это больше из вежливости, чем интереса. Она чувствовала себя уязвленной из-за поведения мужа, который отнесся с не достаточным вниманием к ее разъяснениям по поводу Баси. Ее возмутило, что он всего лишь потянул девченку за ухо, сказав, что сам послал ее в Мостовляны. А ежели она, пани Эльжбета, что имеет против одежды и манер девица, то пусть тогда сама с ней и ходит в местечко, а не посылает прислугу в компаньонках. В конце концов, девка на выданье, ее нужно выводить в люди, а не в запечке держать.
Пан Матэуш сам рассказывал байки, сам же над ними и смеялся, абсолютно не замечая, что остальные члены семьи сидят притихшие и молчаливые. Пани молча штопала; Бася, сидевшая у окна, смотрела в темноту, мысли ее бродили где-то далеко, лоб хмурился, на лице залегли тени; Марыся сортировала свежевыстиранное белье, раскладывая его в аккуратные стопки. Полное ее лицо было усталое и отрешенное; пережитое за день безмерно ее напугало и внесло в душу сумятицу. Она так и не решила, рассказать ли все хозяйке, как на духу, или прислушаться к словам паненки, застращавшей ее вечными адскими муками на том свете за грех предательства.
Басю клонило ко сну, она собирала встать и, пожелав всем доброй ночи, отправить к себе на верх почивать, если бы в ходе беседы, что вели меж собой дядька и тетка, не прозвучало имя Яновских, произнесенное паном Матэушем с нескрываемым ехидством. Оно произвело на ее сонный разум магическое действие, заставив стряхнуть дрему и настороженно прислушаться к диалогу.
- Что далее произошло? – поинтересовалась тетка, тихонько зевая.
Бася обратилась в слух.
- А то, что он рассорился в пух и прах с паном графом. Слышала б ты, какими словами они друг друга называли, - хохотнул пан Матэуш, покручивая ус. Ему явно доставляло удовольствие, что в семье Яновских все как у простых смертных. - Выскочил злой, как черт, меня на пороге чуть не сшиб с ног. Не ведаю, что дальше было б, когда б к нему пан Матиевски не приехал. Пошептались, да ускакали восвояси.
- Может пану графу не стоило так наседать на сына с женитьбой. Он еще очень молод. Может и другую себе подыскать, которая по душе будет, – предположила пани Эльжбета.
- Может да не может. У старого Яновского какие-то дела с батькой невесты, он уж давно пообещал, что быть заречинам. Ждали только когда невеста подрастет. А тут такой конфуз! Жених уперся как бык! – пан Матэуш захохотал так громко, что Марыська выронила на пол простыню. Она испуганно глянула на Басю, которая прищурив глаза, тихонько показала ей кулак: молчи мол, а то я тебе.
- Брак по любви - un mauvais ton, - важно заявила пани Эльжбета, подслушанную у одной знакомой пани фразу с таким видом, будто всю жизнь провела в варшавских салонах.
