Но когда я перестал таращиться строго на причёску, понял, что лицо, пусть и скрывается за такими же седыми бородой и усами, не выглядит древним. Да, мужчина не молод, но стариком его назвать язык не повернётся. Может прошёл некачественное омоложение, или специально пытается выглядеть постарше.
Оружия не видно, одежда тоже не выглядит бойцовской, но к дереву прислонён увесистый посох. Умельцы таким дрыном способны от нескольких противников отмахаться, нанеся им серьёзные травмы.
Вплоть до несовместимых с жизнью.
Глядя на посох, вспомнил немудрёный рассказ Шатао и Кьяна. Мысленно поёжившись, я направился к мужчине, стараясь шагать непринуждённо. Не хочется выглядеть человеком, поднимающимся на эшафот. Психологический портрет мастера Тао подсказывал, что он может отнестись к этому негативно.
Приблизившись, я остановился в нескольких шагах, и, смело уставившись на мужчину, заговорил:
– Приветствую вас, мастер Тао. Если вам захочется со мной поговорить, можете называть меня Ли из семьи Брюс. Возможно, вы прямо сейчас захотите меня избить и выбросить назад, на тропу. Но прежде чем вы подниметесь для этого, я должен сообщить, что шёл сюда пешком, без лошади, много дней. Повторял то, что делали вы, когда постигали мудрость. Даже отказавшие ноги не смогли заставить вас сесть в седло. Конечно, мои тяготы не так велики, как ваши, но я старался. Я поступил так только ради встречи с вами. Если вы после этих слов всё же подниметесь, это ваше право. Но вы должны понимать, что этот путь я проделал пешком из особого уважения к вам. В ответ на проявленное уважение я попрошу лишь одно: выслушать меня.
Тао, до этого делавший вид, что не замечает посетителя, и сейчас не стал поднимать взгляд. Задумчиво уставившись куда-то мимо меня, он негромко проговорил:
– Как много ты прошёл, чтобы добраться сюда?
– Сотни имперских миль, – без заминки заявил я с самым честнейшим видом.
Формально – чистая правда, ведь до Хлонассиса далеко. Там, до порта, я пешком шёл, потом тоже шёл, но уже по морю. А дальше, после высадки под меловым утёсом, строго своими ногами передвигался. Даже не прикасался к лошадям и повозкам. То, что большая часть пути пришлась на плаванье – это мелочь, не заслуживающая отдельного упоминания.
Мастер Тао не любил, когда его называли великим мастером. Это я знал не наверняка, но больше склонялся к тому, что эпитет лишний. Вот и не произнёс.
Также я знал, что в мои годы мастер Тао путешествовал от учителя к учителю исключительно пешком. И каким бы долгим не был его путь, он никогда себе не изменял. Даже когда в схватке с разбойниками Самоцветного хребта ему сломали ногу, он, пока лечился, вырезал себе тяжёлый посох из неподатливой драгоценной древесины дерева пту, с которым затем не расставался.
И да, путь он продолжил при помощи этого посоха, не долечив перелом.
Упорный.
Я намекнул, что мне известна эта деталь его биографии. И то, что последовал его примеру, считаю знаком уважения. Не факт, что ему это понравится, но попытаться стоило.
Может и ногу стоило сломать? Для повышения «градуса» уважения?
Да нет, это, пожалуй, чересчур.
Мастер, выслушав мой почти безупречно-правдивый ответ, всё также не поднимая взгляд, задал новый вопрос:
– Твой меч, на поясе. Как давно он с тобой?
– Больше месяца, – ответил я, сходу не вспомнив, сколько дней назад ПОРЯДОК вознаградил меня за испытание этим оружием.
Тао покачал головой:
– Твои слова не выглядят правдиво.
– Но это так, – стоял я на своём, не понимая сути претензии.
– Я знаю, что ты сказал правду. Ли из семьи Брюс, у тебя на поясе меч Первохрама. Вынести его из святого места трудно, но можно. Но пользоваться нельзя. Это особый меч, у него есть душа. И душа его прикована к месту. Меч жестоко отомстит тому, кто разрывает цепь связи. Он не послушается в правильно выбранный момент, и поразит тебя. Но я не вижу ран и отрубленных пальцев. Следовательно, ты говоришь правду. Но я могу и ошибаться. Все ошибаются.
– Я заслужил этот меч. Заслужил на испытании. Знаю, что это звучит удивительно. Но это так.
Мастер Тао молчал около минуты, после чего, так и не посмотрев на меня, продолжил тем же ровным голосом:
– Люди, которые поднимаются к моему дому, делятся на три типа. Первых я сразу колочу вот этим посохом, а потом спускаю с тропы безо всякого уважения. Вторым я предлагаю поднять вон тот камень на вершину вон той горы. После этого они должны захватить оттуда такой же и принести сюда. Когда у них не получается даже оторвать камень от земли, я колочу их посохом, а потом спускаю с тропы без уважения. Третьим предлагаю то же самое. Они отрывают камень от земли. Некоторые уносят его недалеко. Другие выполняют мою просьбу, но не укладываются в срок, или сильно глупят, не понимая простейших вещей. Я их всех колочу посохом, а потом невежливо спускаю с тропы. К какому типу относишься ты, Ли из семьи Брюс?
