Управитель без нужды переворошил груду бумаг, разложенных на столе. Отец Артур сейчас должен разворачивать свиток…
— Я знаю ваши цели. Я знаю ваши возможности. И я предлагаю вам свою помощь. («Господи, прости меня».)
— Насколько обширна может быть ваша помощь? И что вы хотите взамен?
— Я официальный наследник Магистра. Возможности мои практически ничем не ограничены. А взамен я хочу возглавить в новом мире орден, чьи задачи будут совпадать с задачами нынешнего Белого Креста.
— Вы думаете, в новом мире понадобится такая организация?
— Я просто уверен в этом.
Собеседники вежливо улыбнулись друг другу и продолжили неторопливую прогулку по саду, что окружал один загородный дворец близ Аквитона.
Брат Джероно задумчиво смотрел на свет сквозь небольшой флакончик зеленого стекла. Прекрасный сипангский яд. Опасен только в одном случае: если его нанести на бумагу, а бумагу после этого согнуть. «Разрыв сердца», как говорят лекари.
Завтра он официально станет главой ордена и сделает все, чтобы вывести его из-под удара в этой еще не начавшейся, но уже проигранной войне. А потом они начнут медленно возвращать мир к Анласу. И эта медлительность гораздо лучше того непроходимого упрямства, с которым работал покойный, да, уже покойный Магистр.
Но это отдаленное будущее. А завтра необходимо взять троих нелюдей, двое из которых — монахи ордена. Взять тихо и без шума. Тридцать рыцарей ордена Бича Божьего уже ждут его на постоялом дворе. К сожалению, придется работать с ними. Свои пока не поймут такого резкого изменения политики…
— Я ненавижу всех, — угрюмо и растерянно пробормотал Сим, в очередной раз покосившись на Кину и Элидора. Эльфы отстали от спутников. Ехали молча. — Теперь мне понятно, что значит мало крови.
— Мало, — почти шепотом повторил Эльрик. — Достаточно. Более чем. Ты хочешь убивать?
— Да. И я боюсь.
— Кто-то же должен хотеть этого.
— А ты?
Император молча покачал головой:
— Ничего не осталось, Сим. Вообще ничего. Я сейчас, наверное, убежал бы даже от вшивых разбойников. — Он улыбнулся. — Не думал, что докачусь до такого. Шефанго, не жаждущий крови.
— Ты — не правильный шефанго. Мы все тут не правильные. Поэтому и живы.
— Были бы правильными, не были бы здесь… — Эльрик выдохнул коротко и поднял голову:
— Нас кто-то ждет. Сим, Элидор. — Голос его, по-прежнему равнодушный, стал громче. — Перестроимся.
— Опасность? — Половинчик попробовал привстать в седле. — Вшивые разбойники? Будем убегать?
— Это не опасность. — Шефанго двинул коня чуть в сторону, уступая дорогу эльфу. — Я не знаю, что там.
А из подлеска бесшумно, плавно, но удивительно степенно вышел на дорогу монах. Пожилой. С посохом в руках.
И глаза его смотрели пронзительно-ясно. Горячие черные глаза.
«Латник, — равнодушно отметил Эльрик. — Бывший латник…»
— Мир вам, дети мои.
Элидор спешился. И тут же соскочил с коня Сим. Подбежал к эльфу, остановился рядом, разглядывая священника.
Эльрик остался в седле.
— Магистр, — коротко констатировал Элидор. Склонил голову, то ли принимая благословение, то ли приветствуя монаха. — Значит, отец Артур…
— Умер. — Священник сжал сухие губы. — Пройдемте в лес, братья. И ты, дитя мое. — Он коротко взглянул на Кину. — Бедный ребенок, — пробормотал, словно про себя. — Пойдемте. Не годится обсуждать дела на дороге, где всякие люди могут помешать нам.
Элидор помог Кине спрыгнуть с коня. И Эльрик спешился. Положил было руку на рукоять топора, но передумал вынимать его из петли. Опасности действительно не было.
— А вы, брат Элидор, я вижу, удивлены. — Монах побрел по узкой тропинке, указывая дорогу. — Ожидали увидеть кого-то другого?
— Мы вообще никого не ожидали, — чуть напряженно ответил эльф. — Отец Артур распорядился, чтобы мы доставили палатина в Аквитон.
— Да, я знаю. А вы, братья, я полагаю, знаете о том, что по ордену прошло распоряжение не доверять письменным приказам.
— И поэтому вы появились здесь лично? — Элидор подал руку Кине, помогая ей перебраться через поваленный ствол. За деревьями открылась широкая, длинная прогалина, заросшая цветами.
— Обстоятельства изменились, — спокойно объяснил магистр. — Да, кстати, а где сэр Рихард? «помятые… цветы…» Эльрик вскинулся запоздало, выхватывая из петли топор; Голос у рыцаря был спокойный, мягкий и чуть сожалеющий.
Сколько воинов вышло на заросшую лютиками и незабудками прогалину, император даже не сообразил поначалу. Уж больно неожиданным оказалось появление врагов без привычного предупреждения. Куда девалось чувство опасности?
Может быть, лес был слишком мирным. И слишком ласковым солнце.
А может быть, спокойное сожаление на лицах огненосных убийц притупило рефлексы?
Он не знал.
Рыцари не были опасны. Они просто собирались избавить врагов своих от тяжести грехов.
А мир от врагов.
