«Хоть бы он посмотрел на меня сейчас… — Кина обхватила колени руками, даже не подозревая о том, как засияли в лучах низкого солнца ее черные волосы. — Если он посмотрит…
«значит, все будет хорошо» — я не знаю… Но пусть он посмотрит, а?»
Элидор поднял голову и встретился с ней взглядом. Он улыбнулся. Улыбка почему-то очень шла его узкому, с резкими чертами лицу. Кина ответила. Одними глазами. И тут же опустила ресницы.
С той ночи, с той секунды, когда эльф пришел в себя от того, что девушка ласково гладила его по лицу (Кина смутилась тогда страшно, покраснела, поняла, что краснеет, и от этого засмущалась еще больше), что-то изменилось. И в ней. И, кажется, в Элидоре. Изменилось окончательно. Насовсем.
Они перешли на «ты». Не сговариваясь — просто как-то так вышло.
А еще… еще Элидор поцеловал ее. Там, в Лоске, после жуткого побоища, он поцеловал ее. И губы у него были горячими, жесткими…
«В Аквитон мы приедем завтра к вечеру. — Кина натянула на плечи Эльриков плащ, вторую ночь служивший ей и постелью и одеялом. — А потом?» Оттого что Элидор, воин таинственного ордена, служитель непонятного культа, окутанный ореолом мрачности и загадочности, становился другим, когда говорил с ней, даже когда просто… когда она просто была рядом, Кине было особенно тревожно и как-то радостно.
Радостная тревога?
Тревожная радость?
За свои долгие шестнадцать лет эльфийка ни разу не чувствовала ничего подобного. Да и не встречался ей на Айнодоре никто хотя бы отдаленно похожий на высокого, молчаливого, такого красивого и сильного Элидора.
Откуда такие на Айнодоре? Благословенная земля. Сказочный мир, пусть и тревожимый иногда орочьими набегами.
«Если бы Элидор был там тогда…» Хвала Владыке, черный ужас перед врывающейся в городок лавиной орочьих всадников, перед горящими, как свечи, прекрасными домами, перед кровью, брызнувшей из перерезанного горла бьющейся в когтистых лапах матери, этот ужас прошел.
Он исчез, когда поняла Кина, что Эльрик, Ледяная Звезда, Предатель, что этот страшный шефанго никому и никогда больше не позволит обидеть ее.
Было время, когда она мечтала о том, чтобы у нее был брат. Старший брат. Потом Кина представляла иногда, что Эльрик (ведь бывают на свете чудеса) оказался в их городке во время штурма.
Орки не вошли бы в город. Он убил бы их. Всех. Всех до одного…
А сейчас, глядя на Элидора, эльфийка думала уже не об убийстве. И не о мести, хотя когда-то самые кровожадные мечты доставляли ей наибольшую радость. Она думала о том, что Элидор спас бы ее. Ее. И… И ведь когда рыцарь спасает девушку…
— Тебе спать не пора, малыш? — Эльрик подошел, как всегда, неслышно. Присел рядом. — Завтра мы поднимемся рано.
— Мы снова загоним лошадей?
— Надеюсь, что нет. — Шефанго был здесь и не здесь, словно рассматривал придирчиво завтрашнюю дорогу. Каждый поворот. Каждый холм, который станет помехой в пути. — Эти скотинки получше картальских.
— Эльрик. — Она замолчала, пытаясь подобрать слова.
— Что?
— А… зачем нам в Эллию?
— Там эльфы. — Де Фокс рассеянно пропустил между пальцами пушистый кончик своей длинной косы.
— И что?
— Там будет безопаснее всего.
— Для тебя?
— Да для меня-то везде безопасно. Даже на Айнодоре.
— Значит, для меня?
— Ну… да. Незачем тебе, право же, попадать в свару между Востоком и Западом. Особенно если поднимут алое знамя. Эллия же воевать не будет. Это не ее война.
— А если нападут на Эллию?
— Некому на нее нападать… — Совершенно не ко времени память услужливо напомнила принцу о загадочных смертных, посмевших бросить вызов Айнодору. Неужто все же эллийцы? Бред! Кому-кому, а им с эльфами делить нечего. — А если и нападут, оттуда у тебя больше шансов выбраться. Особенно если учесть, что во всех прочих местах шансов нет совсем.
— Почему?
— Кина. — Эльрик терпеливо вздохнул. — Ты знаешь, что такое религиозные войны?
— Да. Мы с вами так воюем.
— Гм. Не совсем. Мы воюем, конечно, но заклятыми врагами считаем только друг друга. А здесь — наоборот. Опаленные могут проявить снисхождение к Озаренным. Озаренные… маловероятно, но могут пощадить кого-то из Опаленных. И только нелюдей и та и другая сторона будет убивать. Без разбору. Всех.
— За что?!
— За то, что нелюди, — глухо ответил принц. — Хвала Богам, в Эллии до такого еще не докатились. В Эллии да, может, в Десятиградье.
— А Элидор? И Сим?
— Что Элидор?
— Их с Симом тоже будут убивать?
— Естественно… — Эльрик подавился собственным ответом, только сейчас сообразив, что разговаривает с шестнадцатилетней девчонкой, эльфийской девчонкой, не успевшей к столь зрелому возрасту набраться необходимого в жизни цинизма.
— Но как же так?! — Кина испугалась и разозлилась одновременно. — Почему?! Они же… как ты говоришь… Опаленные!
— Ну, их, может, и не тронут, — неубедительно сказал шефанго. — В любом случае, этим двоим никуда не деться. Их война касается напрямую.
— А нас нет, так? — Кина окаменела под плащом, и от голоса ее ощутимо повеяло холодом.
— Тебя — нет, — жестко отрезал принц.
— А тебя?
— И меня тоже.
