Снег начал идти недели три назад. Сперва робко, по утрам, потом уверенно и зло. Холод стал безжалостным. Лошади мерзли, наши пальцы деревенели, Велокс ругался почти каждое утро. Он, урождённый артх'карас, чья кровь горяча и терпит жар, явно не был создан для таких погод. Я видел, как он иногда смотрит на меня с раздражением. Не из злобы — скорее из усталости. Мы все уставали.
— Интересно , Айрон и Вайт добрались? — спросил я в темноту.
Наир посмотрел на меня из полумрака, не думаю что ему есть дело для кого-то, кроме своего клана.
— Хочешь, чтобы я соврал? — спросил Наир.
— Хочу правду.
— Тогда... не знаю. Но поговорив с твоими людьми...я сделал выводы. Айрон находчивый, Вайт — умный. Может и получилось.
— Ты что скучаешь по ним, — пробормотал Велокс.
— А ты не скучаешь по своим? — вскинул брови я.
Он молчал. Лишь кивнул чуть заметно, отводя взгляд.
— Я не знаю, где теперь дом, — сказал я наконец. — Если честно... боюсь, что его у меня больше нет. Ни в городах людей. Ни в землях скели. Ни даже среди вас. Я чужак. Всюду.
— Тогда сделай свой, — ответил Велокс, глядя на меня. — Свой дом. Своими руками. Кто сказал, что мы должны возвращаться куда-то? Можно идти вперёд.
— Это ты так говоришь, — усмехнулся я. — А я смотрю на этот город, и вижу, как всё, что люди строили веками, было стерто. Может человечеству было суждено исчезнуть?
Он ничего не ответил. Только подошёл ближе, глянул в пустоту города и хрипло выдохнул.
— Но ты ещё здесь.
Тишина опустилась над нами. Только ветер, снег, тьма и гул разрушенного мира.
— Ладно, хватит, наверное, просто болтать, — нарушил тишину Велокс, глядя на Наира. — Слушай, у тебя есть мысли насчёт клана?
Наир всё ещё не сводил взгляда с какой-то точки вдали. Молчал. Казалось, он и не слышал вопроса.
— Что-то внутри меня подсказывает, что они тут. В этом городе, — наконец произнёс он, тихо, как будто говорил не нам, а самому себе.
— Почему ты так думаешь? — спросил я, чувствуя, как в груди начинает шевелиться тревога.
— Нутро подсказывает, — пожал плечами он, не отрывая взгляда от горизонта.
— Ну, так себе аргумент, — пробормотал Велокс, скептически фыркнув.
— А ещё нутро подсказывает, что с этим городом что-то не так… — добавил Наир, уже чуть более напряжённо.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился ящер, по голосу которого было понятно, что он не любит загадки.
— Посмотри туда. Нет у тебя ощущения, что вон то здание… излучает какую-то странную ауру? — Наир поднял руку и указал на высокое здание кварталах в пяти-шести от нас.
Мы с Велоксом обернулись. Я вгляделся, насколько позволял тусклый свет.
— Ну… вообще нет. Такое же тёмное и мрачное, как и остальные, — буркнул ящер, почесав затылок.
— Ладно, поступим следующим образом, — сказал я, стараясь вернуть разговор в практичное русло. — Сейчас внимательно осмотрим лагерь в подвале, а на рассвете пройдёмся по городу. Может, найдём хоть какие-то следы.
— Ладно, — кивнул Наир, наконец отрывая взгляд от горизонта.
— Бродить по мёртвым городам… не к добру это, — пробормотал Велокс, будто самому себе под нос.
Мы спустились вниз. Зажгли всё, что могли чтобы хоть немного согреться, и чтобы лучше осмотреться. Свет мерцал на стенах, рождал причудливые тени, и под его слабым покровом заброшенный подвал стал казаться ещё более живым.
Палатки стояли неровным полукругом, ближе к стенам. Потемневшие от времени шкуры, скреплённые ремнями и деревянными кольями, были сшиты по древним традициям фен'Каар.
— Скажи мне, — вдруг произнёс Велокс, оглядывая всё это с прищуром, — а какая численность у твоего клана?
Наир молча шагнул в одну из полуразрушенных палаток, откинул мех, склонился, поднял что-то — бусы, судя по виду. Ответил не сразу.
— Восемнадцать, — сказал наконец, тихо.
— Тогда странно, — хмыкнул ящер. — Судя по палаткам и всему снаряжению, тут жило не больше десяти. Может, меньше.
Наир замер. Пальцы его всё ещё сжимали бусы, но теперь медленно сжались сильнее, так, что кость хрустнула в кулаке. Он выпрямился, молча вышел из палатки, и я заметил, как напряглись его плечи, как напряглось лицо — будто кто-то дернул за старую рану. Шесть лет — слишком долгий срок. Всё могло измениться. Всё, что он знал, всё, что помнил — уже могло не существовать.
Я молчал. Но смотрел на него, и видел, как он борется с тем, что не хочет признавать. Насколько я знал, его клан считался древним даже среди фен'Каар. Поколениями они хранили традиции, берегли род, не растворяясь в чужих обычаях. И оттого всё это — опустевшее, брошенное — било особенно больно.
В центре подвала мы нашли старую костровую яму — кто-то когда-то соорудил её основательно, пол был выложен тёмным камнем, а под ним виднелись уводящие в трещины вентиляционные каналы. Вся конструкция будто специально создана, чтобы тянуть дым вверх, сквозь проломы в потолке, исчезающие где-то между этажами. Кто-то явно знал, что делает. Благодаря этому мы не боялись копоти или духоты.
