Луино, что дежурил на дозорной башне, вроде бы успел развернуться и схватиться за язык колокола. Но как потом выяснилось — путник оказался быстрее. Кривой посох поднялся и резко опустился, ударив о землю. В том месте, где стоял долговязый появился световой круг, который увеличился, а затем резко увеличился, превратившись в волну. Деревянные ворота, скрепленные металлическими клепками, стойко принял мощный удар. А вот каменные стены — содрогнулись. Монах не удержался, упал на землю. А вот Луино не повезло больше — оступившись, он полетел вниз с башенного уступа. Приземлился он на нижний ярус на спину и затих.
Орден просыпался неспешно. Из дверей центрального строения вышли двое монахов и испуганно замерли на месте. А те, кто дежурил возле стен, пытались сотворить невозможное, ценной собственной жизни. Но зло, что вторглось в их обитель, было слишком могущественно.
— Держать ворота! — проревел привратник.
Растопырив руки, он облокотился о широкую деревянную балку. К нему присоединились еще трое стражей. Монах на стене молился всем известным богам. Вера — единственное, что осталось в его арсенале!
Долговязый подошел к воротам, снял с руки перчатку — тонкие ветви пальцев прижались к гладкой деревянной поверхности. Земля вновь содрогнулась — со стены посыпалась мелкая каменная крошка. Путнику больше не было смысла скрывать свою внешность. Он снял широкополую шляпу, стянул тряпку, служившую ему шарфом. Показалась длинная вытянутая голова напоминающая корягу, опутанную тугими ветками.
Со стену уже слышались крики, наконец, подал тревожный голос колокол Смирения. Но все понимали: уже слишком поздно.
Ворота приподнялись, содрогнулись и внезапно сорвались с петель. А затем— пали! Существо, что скрывалось под грязным тряпьем одежды, застрекотало, словно тысячи цикад. Нога, опутанная корнями и темной корой, вступила на святую землю обители Черной Розы.
Монах пытался до последнего исполнить свой долг. Сбежав вниз по лестнице, он оказался напротив лесного существа.
Высокий в два человеческих роста и невероятно худой — монах преградил путь пришельцу, обнажив кинжал, на лезвии которого виднелись защитные символы креста.
Орден знал, что внешний мир опасен. И там кроется зло, способное смести с лица земли все живое. Но монахи, вознося молитвы в небеса, верили, что дьявол и его приспешники не смогут справиться с орденом и святая гора защитит их от любых нападок. Но беда пришла, откуда не ждали.
— Прочь! Изыди! — проревел монах.
Путник замер. А в душе монаха вспыхнула призрачная надежда, что его решимость сможет остановить неведомое существо.
Голос начал читать самую сильную из известных молитв: «Сила усмирения», что была способна остановить даже демона второго порядка.
Путник с интересом наблюдал за монахом. А тот уже не говорил, а кричал во все горло. Слова вырывались из него, как стрелы способные поразить в самое сердце. Наконец путник встрепенулся: резко подскочил к стражу — длинная рука змеей обвила человеческую шею. Кинжал выпал из немеющей руки монаха. Путник приподнял его над землей, словно пушинку. Приблизил к себе и с интересом уставился на храбреца.
— Отдайте мне чужака! — прошипело существо.
— Отправляйся в ад, — продолжил сопротивляться монах.
— Где он?
— ааааад…
— Где чужак? — упрямо повторил путник.
— отпрааавляйсяя…ааааад…
— Глупец! — внезапно прошипело существо и отшвырнуло монаха, словно тряпичную куклу.
В любой игре есть победитель, а есть проигравший. Главное — сохранять холоднокровие до самого конца. И тогда фаворит может превратиться в аутсайдера, даже если будет пренебрегаться правилами и пытаться жульничать. В нашей партии произошло то же самое.
Карлик был уверен, что я попытаюсь достать стилет — поэтому вложил его в Уста Истины. Он слишком сильно уверовал в свою победу, посчитав, что я буду играть по егоправилам. А я, в свою очередь, привык поступать иначе, и установил свою последовательность в игре.
— Схватить его! — рявкнул карлик.
Но было слишком поздно. Стилет уже был в моих руках.
Увернувшись от удара второго мавра, я перехватил его руку, и вырубил того без особых усилий: хук справа, коленом в живот и добивающий локтем.
Рыжеволосый карлик смотрел не меня без страха, а с интересом.
— Браво, это было белиссимо! — наконец выдал Морганте. — Замечательная партия, из проигрышной позиции. Но позволь спросить, что ты теперь намерен делать, morano?
— Для начала обрету свободу, — честно ответил я.
— Ну, допустим. А зачем тебе Божественная длань?
— Чего? — не понял я.
Карлик улыбнулся:
— Ты присвоил себе вещь, назначение которой тебе неизвестно?
— Разберусь!
Покачав головой, карлик прищурился и продолжил буравить меня взглядом:
